Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Василиса видела во снах, как отец Тараса восстал кровожадным упырём, какой гадкий розыгрыш всколыхнул в Руслане силы, столетия дремавшие в его роду. Теперь она знала, о каком Марике рыдала Ира, как долго пробыл в коме Борис, и каковы истоки молчаливости Ивана. Оказывается, их голубоглазый русоволосый богатырь полгода оставался немым после того, как бешеный медведь напал на туристический лагерь, разбитый на берегу лесного озера тремя товарищами. Спастись удалось только Ивану – на всплеск пробудившейся в нём магии отреагировал патруль. Собственно, патруль нашёл всех её друзей, только она пошла по более извилистому пути, что завёл её в Лысую Гору – территорию, инспектирование которой не входило в нагрузку патрулей.

Уроки в школе вкупе с весёлой и шумной подготовкой к новогодним представлениям и капустникам сменялись занятиями в институте с его лекциями и практиками. Внеплановые студенты-заочники всё меньше отличались от тех первокурсников, что родились магами в магических семьях и учились в школах ОМИИ ПАСК. Чего им это стоило – знали разве что сами студенты-заочники, порой падавшие дома на кровать в полном изнеможении.

Чего стоило каждый раз встать и взяться разбирать на уравнения заклинание Мерлина – могла бы поведать Василиса. Время бежало неумолимо, а чтобы рассчитать обратное заклинание, надо сперва соткать математическую канву заклинания имеющегося. Великий маг древности ограничился структурной схемой, не переложив её на язык формул, – и Василиса взяла на себя эту функцию. Подсказки и помощь аль-Хорезми помогли быстро закончить перевод на язык магической математики, но расчёт обратного преобразования она должна была сделать сама – не хотелось хоть кого-то ставить в известность об этом. Она и так поведала всем излишне много.

Василисе опять снился сон...

Картинка во сне Василисы сменилась: она перенеслась в застенок, где пытали Елисея... Когда к его ясным лучистым глазам поднесли раскалённый металлический прут, из груди её вырвался безумный вопль. Она метнулась к палачам-садистам, яростно, со всех сил атакуя магией смерти, стремясь высосать из них жизнь и превратить всех в горстку тлетворного праха!

И проснулась с бешено стучащим сердцем, чувствуя отголоски враждебного, чуждого удовлетворения: Замостье определило её самое уязвимое место. Убедившись, что прошлое друзей не пробуждает в ней неукротимой мстительности, что родителей она отпустила и не намерена сражаться за их возвращение в мир живых, навь отыскала того, кого она отпустить не готова.

Ощущение близкого присутствия Елисея затопило тёплом, и Василиса произнесла:

– Просто сон, ничего страшного.

Аура высшего духа ослабла, но не намного.