Мост через огненную реку

И что ты теперь собираешься делать, чтобы я ни о чем не пожалела?

«Тебе полезно знать, к чему она привыкла!» – вспомнил Энтони. И вправду, полезно.

– Доказать тебе, что это не так… Чтобы не судила обо всех по козлам!

Бейсингем взял Сану за руку, та вздрогнула и отстранилась. И тут он услышал смех – холодный, знакомый, издевательский. Энтони вскочил как подброшенный, шагнул к окну, вцепившись в приоткрытую раму. Он смотрел во двор и молчал, перебарывая и не в силах перебороть горечь в груди. Все так и должно быть, ничего доказать не удастся, потому что он ей противен, и это непреодолимо. Не может мужчина не быть противен, если женщина видела его таким…

«Ты получил эту женщину. Ну, и что теперь?» – это был не привычный невидимый собеседник, это были его собственные мысли, ясные и безнадежные. Много-много лет, наполненных стыдом и отвращением…

«Все – обман, – горько подумал он. – Небось, ради смирения… Мог бы и подобрее быть, раз я в него верю…»

Прошло несколько невероятно долгих секунд, потом Сана подошла к нему, стала рядом, как будто хотела что-то сказать – но ничего не говорила. И тогда он спросил, словно в холодную воду кинулся:

– Скажи, он приходил к тебе перед свадьбой, Хозяин? Сана кивнула.

– Показывал меня? На допросе, в тюрьме?

– Показывал… – поморщилась она. – Омерзительное зрелище. Я всегда знала, что Далардье – погань, но чтоб такая…

– Далардье? – не понял Энтони.

– Ну не ты же! – пожала она плечами. – Тебя перед этим месяц пытали. Кто бы еще столько продержался? А вот он просто мурлыкал – как смотрел, как плечиком поводил… Мразь! Этот гад ночной пытался что-то там шептать насчет мужества и доблести, я ему сразу так и сказала… – она замялась.

– Что сказала? – переспросил Энтони.

– Можно я не буду повторять? Я с ним говорила теми словами, какими у нас козлики разговаривали. Отвела душу напоследок – монахиням произносить такое не пристало…

«Врет! – подумал Энтони. – Врет, потому что… потому что не хочет унизить…» В груди, от сердца, разлилось тепло. Раз она так говорит – то пусть так и будет!

– А герцогине Оверхилл пристало? – засмеялся он и крепко обнял Сану. – Хотя… ты бы слышала, как отводит душу Эстер – я хоть и военный, а в ее речи половины выражений не знал… Впрочем, я тоже с ним поговорил не по-монашески.

– Тони… а что он про меня говорил? – Сана не отстранилась, наоборот, ухватила его за руку. – Тоже какие-нибудь гадости?

– Ничего нового. Все, что ты мне рассказывала – про мистерии, про козлов, с которыми ты… Ну, так ведь я все это знал…

Она запнулась, с удивлением взглянула на него.

– Скажи, а ты на самом деле просил у Далардье пощады?

– Да, – он сразу подобрался, рука, лежавшая на плече Саны, напряглась. – Именно так все и было.