Мост через огненную реку

Лишь теперь он запоздало удивился тому, что девушка здесь – впрочем, какая разница?

– Тони, – сказала она. – Я вернулась, чтобы… возьмите! Сана протянула ему кольцо с изумрудом и быстро пошла, почти побежала за дом, туда, где был выход в переулки. Впрочем, Энтони не собирался ее догонять. Он взглянул на кольцо, пожал плечами и вскочил в седло…

В доме герцогини Баррио, приютившей всех своих бездомных друзей, было весело. Иной раз даже слишком.

Алан, взявший на себя попечение о ничего не соображающем Энтони и его друзьях, привез их всех к себе, к полному восторгу герцогини. Бейсингем, правда, заикнулся о том, чтобы вернуться во дворец, но на лице у него было написано, что говорится это из чистой вежливости. И он так по-детски обрадовался, когда Эстер категорично заявила, что припасов в ее доме уж как-нибудь хватит, чтобы прокормить лишнего маршала.

Теодору юный герцог велел отдыхать, и генерал безропотно повиновался. Он спал до полудня, читал «Хронику имперских войн», играл на лютне и учил Лориана читать и фехтовать: второе успешно, первое – не очень. Разведчик, незаметный и вездесущий, словно кот, относился к своему генералу с совершенно некошачьей преданностью. Если где-то был Гален, стало быть, в радиусе десяти шагов можно было сыскать и Дориана, а если не там, значит – на конюшне.

Гален пребывал в состоянии ленивой неги, зато Рене был счастлив, как пятимесячный щенок. Впервые за свои тридцать семь лет он почувствовал себя здоровым. Его высокий чистый голос звенел по всему дому, наполняя его смехом и шутками. Теодор и маркиза пытался научить фехтовать, но тут уж толку не было никакого.

Алан, напротив, выглядел еще серьезнее, чем обычно, и очень много времени проводил в Тейне, по вечерам рассказывая о том, что вытворяли слуги Хозяина. Рассказывал немало, хотя явно не все.

Энтони срезал лишь верхушку чудовищного гнойника, а теперь королевское следствие и Священный Трибунал дочищали остальное. Поначалу огненную казнь, которую Бейсингем устроил дьяволопоклонникам, посчитали недопустимым превышением полномочий, и он оправдался, лишь предъявив открытый лист, подписанный королем Себастьяном. Но по мере того, как узнавали правду о секте, свившей гнездо в Трогармарке, порицающие голоса умолкали. Несмотря на тайну, сведения о том, что они творили, сотней ручейков растекались по городу. Чего здесь только не было: убийства, похищения, торговля девушками и мальчиками, магия, яды, колдовство… Чем дальше, тем больше голосов благословляли милорда Бейсингема за его решение.

Да и в семьях дьяволопоклонников к случившемуся относились по-разному. Вдова Оулиша, узнав о развлечениях мужа, прокляла его и младшего сына, нашедших смерть в Аркенайне, и запретила своей семье носить траур.