Эпоха мёртвых. Москва

Когда догрызал последний шампур, случайно поднял голову и увидел какого-то мужика с бородой, в камуфляже и в разгрузке, смотрящего в нашу сторону, и с ним одного из охранников, кивающего и показывающего на нас.

— Повнимательней, — сказал я негромко, откладывая недоеденный шашлык и опустив ладонь на рукоятку так и висящего на груди АКМ. — К нам кто-то, на чеха похож.

Лёха глянул в ту сторону исподлобья, сказал: «Ага, вижу!» — и поудобней передвинул «сто пятый».

Бородатый покивал говорившему, затем решительно направился к нам. Когда он подошёл ближе, я разглядел, что у него не далее как вчера лицо посекло стеклом или осколками. Да и вообще ему где-то крепко досталось, местами камуфляж прорван и испачкан, словно хорошо поползать довелось. Не из тех ли, с кем мы сцепились у завода ЖБИ намедни? На разборки идёт… Нет, сомнительно, тогда бы стрелял уже, а у этого автомат за спиной и к кобуре не тянется.

Бородатый подошёл ближе и спросил, адресуясь к Лёхе, как к самому здоровому, видать:

— Ребята, вы «Паджеру» продаёте?

— Мы, — ответил я. — Нужна?

— Сколько хотите за неё? — ответил встречным вопросом чеченец.

То, что он именно чеченец, я сразу понял, их акцент ни с каким другим не перепутаешь.

— А платить в чём хочешь? — спросил я и заодно показал на скамейку по другую сторону стола, приглашая садиться.

Собеседник коротко кивнул и сел, выложив перед собой на стол крепкие кулаки в перчатках без пальцев. В правой руке были зажаты чётки. Я присмотрелся к нему повнимательней. Светлые волосы, серые глаза, короткая борода, острый крючковатый нос, шрам на щеке, похожий на глубокую морщину, на голове маленькая шапочка, «чеченка». Похоже, что на ней лента была ещё, да снял, видать, в этом месте могут и не понять, это перед своими понтоваться запросто.

— Золотом заплачу, — ответил он. — Другого нет ничего, машина у меня разбилась.

Ага, вот откуда и царапины на лице — стеклом брызнуло, наверное. А вообще история неприятная, понять его можно. Поехал далеко, например, а тут авария. И как обратно возвращаться? Правда, тут наука — почему в одиночку и почему другой машины не было? Гонит он что-то, наверное. А если бы не один был, то и к нам бы с компанией подошёл, у них по-другому не бывает.

— А как тут золото считают? — спросил я его. — Сколько оно по нынешнему времени стоит?

— А какая разница? — немного удивив меня, сказал он. — У меня сколько есть, столько и есть, всё равно больше взять негде. А мне машина нужна. Вот, смотри…

Он потянул из-за спины рюкзак, вытащил из бокового его кармана непрозрачный полиэтиленовый пакет, показал его мне, развернув. Действительно, там лежала немаленькая кучка золотой ювелирки, без камней, только металл.

— Тут грамм семьсот, — сказал он.