Московский инквизитор

 — Чтобы народную артистку и в тюрьму?

— В России все бывает, — вздохнула Мария и невольно вскрикнула — вздох отозвался болью в боку.

— Щас проверю, — удивленно сказала Баржа и, достав сотовый, начала кому-то звонить.

— Ну если мы уже познакомились, можно я сяду? — попросила Мария.

— Мы и так сидим, — произнесла Клякса известную еще со времен царя Гороха остроту, но ее никто не поддержал, и она замолчала.

Мария осторожно доковыляла до стола и аккуратно присела на скамейку, а все растерянно смотрели то на нее, то на Баржу.

— Она и есть, — сказала наконец та и, подойдя к столу, села напротив.

— Блин! Менты вконец охренели! Артистку в тюрьму сажать! — зашумели женщины.

Они стали негромко обсуждать между собой произошедшее, а Баржа тем временем скомандовала:

— Лед из холодильника достаньте и в тряпку заверните, чтобы Марья к глазу приложила, хотя, — она махнула рукой, — фигнал и так будет вполлица.

— Так кто же знал-то, — смущенно начала оправдываться Клякса и отправилась к холодильнику.

— Куришь? — спросила Баржа.

— Иногда, потому и не взяла с собой, — объяснила Мария.

Баржа пододвинула ей пачку «Парламента».

— Сейчас как раз тот случай. Кури, — а потом распорядилась: — Достаньте из заначки коньяк и закуску соберите.

Женщины засуетились, а Мария закурила. Она затянулась, и от глубокого вздоха в боку опять стрельнула боль. Мария закашлялась, но мужественно докурила до конца — черт его знает, как отреагирует эта Баржа на то, что она оставит сигарету недокуренной. Тем временем стол был накрыт, коньяк налит в алюминиевые кружки и закуска, причем самая разнообразная, сырокопченая колбаса, сало, ветчина, сыр, малосольная семга, разложена по таким же мискам. Женщины сели к столу — одна только Клякса воевала с холодильником, выламывая оттуда куски льда. Никто ни до чего не дотрагивался, пока Баржа не взяла свою кружку и сказал:

— Ну, со знакомством!

Все выпили залпом, и только Мария отпила немного, объяснив:

— Боюсь больше, внутри все болит, как бы хуже не было."

"— Ну смотри, как хочешь, — не стала настаивать Баржа. — Хотя коньяк хороший, казахский. Они там такой наловчились делать, что от французского не отличить. Закусывай чем бог послал.

Мария немного поела и почувствовала, что ее клонит в сон. Увидев это, Баржа приказала:

— Чаю покрепче для Марьи сделайте.

Отпив немного крепкого, душистого, обжигающего и очень сладкого чая, Мария почувствовала себя бодрее. Она, конечно, знала, что и сотового телефона, и спиртного в ИВС по правилам быть не должно, но, видимо, на Баржу это не распространялось.