Московский полет

Что он видит вокруг? И видит ли он вообще?

Господи, подумал я, это же персонаж Эриха Ремарка, это же тема для романа «Диссиденты», для фильма и театральной пьесы! Молодая армия свободы ушла вперед, а он, раненный прошлым, хромает за ними и не может догнать…

– У меня сегодня встреча с мэром Таллинна, – сказал за завтраком Джон О’Хаген. – Кто-нибудь хочет пойти со мной?

Кроме меня, никто не вызвался, и мы с Джоном пошли вдвоем.

Кирпично-каменное, 600-летнее здание таллиннской ратуши. На черепичной крыше, на высокой игловидной башне, стоит символ Эстонии – медная статуя Старого Тоомаса. Вот уже несколько дней этот Старый Тоомас снова охраняет национальный эстонский флаг, а не советский. А под ним, на Ратушной площади, происходят митинги, демонстрации, гулянья.

Но едва вы входите внутрь ратуши, как ее метровые каменные стены, ее залы с низкими сводчатыми потолками и увесистость ее старинной мебели, – все это сразу сбивает уличное возбуждение, выравнивает ваш пульс и призывает к спокойствию, рассудительности, взвешенности слов и решений.

Харри Луми, мэр Таллинна, высокий, крупный мужчина лет сорока пяти, с негромким голосом, неторопливыми жестами и мягкими спокойными глазами, провел нас через зал Магистрата, Правосудия и Бюргерский залы в свой кабинет. Там, у двери, стоял огромный кованый сундук с позеленевшими от времени металлическими окладами, поясами, бляхами и замками.

– Раньше в этом ящике хранилась городская казна. Обратите внимание на три замка по бокам. Они совершенно разные. Когда-то жители города выбирали трех казначеев, и у каждого казначея был ключ только от одного замка. Но что самое интересное: в казначеи выбирали только тех, про кого было известно, что они заклятые враги и ненавидят друг друга. Чтобы уж точно знать: эти никогда не сговорятся и не похитят казну…

Затем оба мэра – эстонский и огайский – стали обсуждать, как им наладить прямую связь между Огайо и Таллинном, но меня эта тема не занимала, и я вмешался в их беседу только один раз – правда, с типично журналистской бесцеремонностью.

– А сколько лет вы уже мэр Таллинна? – спросил я у Харри Луми.

– Шесть лет, второй срок.

Я тут же прикинул, что он стал мэром до гласности, и значит…

– Вы коммунист, конечно?

– А что случится, если завтра Эстония выйдет из СССР и власть перейдет от вашей коммунистической партии к Народному фронту или к Национальной независимой партии Эстонии? Вы готовы добровольно уйти из этого кабинета? Или вы будете бороться за это кресло?

– Меня выбрали на это место не члены моей партии, а эстонцы, жители Таллинна, – ответил он. – И если они захотят другого мэра – что ж, я готов к этому.