Захват Московии

Такая страна, ничего не попишешь… Тут маленький Гитлер не помешал бы, пару тысяч прижать — другие бы попритихли, а то очень уж наглеют… Вот правда, от души говорю… Россия дичает, идёт в третий мир. Она в тупике. Её будут насиловать и обирать до смерти банды подлецов, кто бы ни пришел к власти, а потом бросят умирать… Да чего, скажите на милость, можно ожидать от страны, где председатель Конституционного суда живет в хоромах размером с Кремль, а двести жен высших чиновников дерутся в очередях за «мазератти», «ламборгини» и участки ценой выше десяти лимонов?

А я, уже почти привыкнув, что все мои собеседники говорят о «такой стране», о Гитлере и воровстве, обратил внимание на руки полковника: они были подвижны и выразительны — пальцы активно двигались, разглаживали бумагу, разминались, похрустывали; полковник часто сгибал фаланги, смотрел на ногти, шевелил пальцами, как будто даже любовался ими…

Он поговорил еще немного:

— Да, воры-люди… Даже пословицы оправдательные выдумали, вот, вчера генерал Блюдоплахов говорил: у своего гумна всяка свинья умна… хе-хе, можете записать…

— О, хорошо. А гумно — это что? От «умно»?

Полковник усмехнулся:

— Совсем наоборот… Это… это такое место, где свиньи живут… где им хорошо… гумно, где говно… — Вдруг шевеление пальцев прекратилось, улыбка перешла в гримасу, а полковник раздумчиво произнес, наблюдая за мной: — С визами-то всё в порядке… Да вот с другими делами что-то не совсем ясно… Вы где остановились?

— В гостинице, тут… Направо пойдешь, налево пойдешь… Соловей… Щит… «Центральная»…

— А зачем вам в номере немецко-персидский разговорник нужен? С кем вы беседуете с его помощью?

— Я недавно купил… начал учить… важный язык… А что, запрещено?

Руки полковника побегали по кромке стола, побарабанили, поерзали:

— Да? Важный? Для чего, для кого?

— Для лингвиста. Мы на семестр-два… разного языка, надо понять структур… Я делал курс японского, шведского.