Захват Московии

Может, Исидора поймали, байкописца?..

Капитан Жирновский обтерся платком:

— Мне чуть-чуть, я ж не пью…

Витя озабоченно сел, молча наполнил стакан. Сержанту дали четверть рюмки. Полковник торжественно выложил на стол мой диктофон и нажал кнопку. По первой же фразе: «Мальчик ковырялся в заду ложкой…» — я понял, что он нашел кассету с записями семинара по сакральной лексике.

— Это учебный материал! — крикнул я, но было уже поздно — из диктофона неслось:

— Мальчик ковырялся в заду ложкой и выронил её. Никто не видел. Он поднял ложку и положил на стол. Пришел отец и спросил: «Кто ложку ронял-уронил?» — «Я», — ответил мальчик. «Спасибо, что правду сказал. А ложку можешь сунуть обратно в задницу!»

— Ой, мама, учебный материал! Это кто ж вас такому учит? — засмеялся капитан, что-то подхрюкнул сержант, улыбнулся Витя, а полковник серьезно сформулировал:

— А это они так хорошо шпионов готовят… Чтобы те на народном языке говорить с людьми могли.

Смех смолк. Все вдруг как-то притихли от этого ответа. Что, он правда думает, что я — какой-то Бонд из фонда?

— Это не я, это Толстой… Толстый… — путался я. — Какой там шпион? Мы на семинаре всякие худые слова туда вписывали… Нет, вписовывали…

— Шучу. Вторая тоже класс, — и полковник щелкнул кнопкой: — Белки жили на деревьях, целый день дрочили-подрачивали и были всегда веселы, а волк жил на земле, в лесу, и был всегда голоден и зол. Вот один раз спросил он у белок, почему они всегда веселы, а ему всегда скучно. «Мы, белки, с утра до вечера дрочим-подрочим, масло масляное себе делаем, другим не мешаем, потому мы всегда веселы, а ты, волк, всех только норовишь со злобой выебать, вот оттого тебе всегда скучно», — объясняли белки…

Уже смеялись в голос:

— И на баб не надо тратиться…

— Кот Василий облизывал свои яйца…

Полковник, взглянув на часы, подмигивал:

— А что, чем не поэт?

Под шумок я поинтересовался, как правильно назвать человека, который мастурбирует, и получил разные ответы, опять убедившие меня в приоритете русских суффиксов:

— Дрочильщик, дрочило!

— Дроченька, дрочилка…

— А дрочулька или дрочара можно? — спрашивал я, на что полковник разрешил говорить, как мне нравится, и объявил: — А третья сказка — про собаку и волка!

Капитан Жирновский пробормотал:

— А, ну про нас, ментов и бандюков… — и потянулся к печенью, но Майсурадзе строго сказал:

— Диета, товарищ! — и капитан отдернул толстую руку, только растерянно взглянул на еле видные из-под складок жира часы:

— Так ить ведь пьем… закуси нет… обеда время…

— Это коньяк, не горилка, его салом не закусывают… Слушайте! — Он щелкнул клавишей: — Один худой-прехудой волк ходил-похаживал около деревни и встретил самую что ни на есть наижирнейшую собаку.