Захват Московии

Когда не надо — я еврей, пятый пункт, по отцу, а когда надо — я не еврей! Оказывается, по их еврейским законам, если мать еврейка, то и ребёнок еврей, а у меня мать русская — значит, я русский, Беренберг…

У него был такой горестный вид, что я сейчас же захотел помочь ему и сказал, что пусть он сделает ксерокопии, я возьму их в Мюнхен и покажу в синагоге, я знаю, где это — на Райхенбахштрассе, там моя девушка жила… Такое мрачное здание, угрюмый бункер, всегда два полицейских стояли, даже в дождь, под плащами, я думал ещё всегда — зачем они стоят, кто сейчас на синагогу нападать будет? Раньше бы стояли, когда надо. Я спросил у Самуиловича, почему у евреев считается по матери, а не как во всем мире — по отцу?

— Наверно, громили и насиловали их часто, вот и неизвестно, кто отец, потому по матери… — предположил Самуилович.

— Ну, плохо… Я туда отойду, но мне стыдно туда…

— Ходить не надо, вы только их сдайте — и всё! Ну, спасибо заранее, родной!

Он обрадованно отложил папку, и мы выпили за «круглое число шесть, хорошо, что ты есть». Теперь Вагнер мне показался глубже. Тянуло закрыть глаза и утопиться в звуках. Но я вдруг очнулся: у меня же есть номер Алки! Вот было бы хорошо встретиться сейчас! Ничего, что за окном темнота! Ключи от номера у меня!

— Давай-давай Алке звонить!

Самуилович поморщился, но телефон передал:

— И тебе шалавеньку возьми-берём, — успокоил я его, но вдруг вспомнил: а деньги? Денег ведь не осталось! — и отложил трубку, а на хитрый вопрос Самуилыча: «Что, заело?» — пришлось ответить: — Бабло тю-тю, варкутю… на фонтане морду мыл…

Самуилыч подмигнул и вытащил с книжной полки целлофановый пакет, открыл его — он был набит мятыми деньгами:

— Вот… Это мне в ларьке остается. Я по-стариковски их в сторонку каждый раз откладываю…

— А, чай на пиво? Пиво на чай!

— Ну да. Сдачу люди иногда не берут, не хотят с мелочью связываться. Так что звоните, бабло есть.

Ну, если есть… Я нашел её телефон. Она ответила не сразу. Я уже ждал, что металл скажет: «абонент недоступен», как недоступна Маша, — но телефон ответил.

— Привет, это я, Фредя, мы вместе в избе сидели…

— Да, привет, милый. Ну как, выпустили? Я же говорила. Сам-то как?

— Я сам с Самуиловичем, в гости, недалеко тут.

— Ты смотри, с ним осторожней, — вдруг сказала она.

— Может, он с ментами нюхается…

— Да? — Яс плохим чувством посмотрел на старика — тот доедал рыбу из банки, зажав ложку в стоячих руках. — А синяк?

— Ой, да я так, на всякий случай… Никому доверять нельзя. Может быть…

«Раз может быть, значит, может и не быть, фифти-фифти, как с водкой», — успокоился я:

— Нет, котик, сегодня занята очень, на весь вечер…

— А то могли бы… про Баварию… сюда-туда, — вспомнил я её интерес, и мне очень захотелось пощупать её большие и многосочные соски.