Захват Московии

— Кстати, может быть, музыку желаете послушать? — И он, порывшись толчками рук в пластинках, достал одну: — Вот, Вагнер! — поставил её кое-как на предпотопный проигрыватель, отчего в комнате вдруг поднялся ужасный вой и переполох, звуки стали бить по голове, нарывать в ушах, сполоховать в глазах.

Я с детства ненавижу эту музыку, которую постоянно слушает дед Людвиг у себя в горах! Бог! Бог! Чары! Чаша Грааля! Аненербе! Какой бог? У фашистов — один бог, смерть! Они должны не эту вазу-чашу искать, а косу носатого косаря… да, в носу косатого носаря…

Самуилович загребал стоячей рукой что-то прямо из банки, говорил то ли о боге, то ли о беге:

— Не могли бы вы узнать там, в Германии, а то тут бегать трудно…

— Что? — поднимая рюмку, не понимал я.

— Ну, как в Германию переехать…

Старик рубанул воздух:

— Да не к вам, а жить, вообще… Многие вот уехали…

О ком он говорит? О чём?

— Евреи… Вот, Роза Наумовна недавно, соседка… Здесь жила, напротив, сейчас в Дюссельдорфе…

— Не знаю. Но за пятое колесо… допить… а то не поедет…

Допив, он поведал, что у Розы Наумовны дети давно в Израиле, им там до чёртиков надоело — жара, опасно, арабы, — но их оттуда не пускают уехать в Германию…

— Кто, Моссад? Не ходите, девки, в сад, там сидит Моссад!

— Ну да, типа того… Говорят, раз вы приехали на свою историческую родину, то и сидите на месте. Тысячу лет шли в святую землю, куда вам еще?.. Вот. А у неё из Москвы получилось поехать на жительство в Германию напрямую… Сейчас живет как в раю — квартира и медицина бесплатные, еще 300 евро на расходы, всякие блага…

— А за что ей? — как-то не увязывал я и вдруг испугался: «Может, она в Дахау сидела? Живала? И он будет мстить за соседку?» Нож опять торчал в его плетне. — Она где, в концлагере?

— Нет, она в войну в Ташкенте жила, бухарская еврейка, её сын потом перевёлся в Москву, её забрал, квартирку купил. Нет, нигде не сидела. Просто так. За то, что еврейка.

— И правильно! Не триста, а три тысячи должны… Мы на кружоке… я человек-пацифист… часто дискутироваем… был в Израильске… прокляты немцы всегда, что делали-сделали, а?! — И я потянулся к бутылке, которая быстро пустела.

Самуилович отправился в коридор. Качаясь и натыкаясь на мебель, шлёпая тапочками, принес папку со шнурками, заботливо уложил её на стол:

— Вот, мои документы. Собрал.

Я понял, что ему что-то надо. Но что?

— А мне зачем? Куда?

Самуилович доверительно сообщил, аккуратно открывая картонную папку:

— Их надо сдавать в ОВИР, кажется. Но я никому не доверяю. Отдашь — а потом скажут «потеряли», и всё. В синагоге раввины спрашивали меня — обрезан? Нет, говорю. Мать еврейка? Нет, говорю. Всё, негоден!.. Да что ж такое!..