Морской волк

Три попали в корпус, не причинив ему серьезного вреда, четвертое проломило фальшборт и ранило в ногу комендора. Бедолага упал на палубу, схватившись за окровавленную ногу двумя руками и жутко завывая.

Не останавливаясь, мы пошли к двум караккам примерно такого же размера. Я направил барк между ними, чтобы выстрелить с обоих бортов. Мои матросы закончили менять порванный фок, скорость немного подросла. Дело опять начали погонные орудия. Они выстрелили картечью по ближней, расположенной слева каракке. С нее прилетели два куска свинца, которые опять порвали нижний парус на фок-мачте и угодили в нее, но не сломали. Дальше был залп левым бортом по расположенной слева каракке, а потом правым — по расположенной справа. Карронады поддержали правый борт, потому что были повернуты в ту сторону. На этот раз дистанция была с треть кабельтова. Из надстроек обеих каракк полетели щепки. Надеюсь, наша картечь пробила переборки и уничтожила тех, кто за ними прятался.

— Право на борт! — приказал я рулевым, которые вдвоем поворачивали длинный и тяжелый румпель, а матросам крикнул: — Поворот оверштаг!

Это значило, что будем пересекать линию ветра носом. При сильном ветре это сложный манёвр, но мне надо было вывести барк из купеческого каравана, чтобы на нас не навалилось сразу несколько судов. Все мы не одолеем. Да и не хватит на все экипажей. Разобраться бы с тремя, которые уже обработали. Мы прошли по корме у третьей каракки, выскочили за пределы каравана и, теряя скорость, продолжили поворот. Матросы убрали все паруса и замерли, ожидая приказ поставить их вновь. Форштевень, замедляясь, добрался до линии ветра, замер на мгновенье и пошел дальше.

— Поднимаем стаксель! — приказал я.

После поворота оверштаг паруса ставятся от бушприта к корме. Мои матросы быстро справились с ними. В бою они работают на удивление слаженно. Если в мирной обстановке иногда делают ошибки, то в бою почти никогда. Понимают, наверное, что от их действий зависит и их жизнь в том числе. Поставили и нижний парус на фок-мачте. В нем две большие прорехи от шва до шва. Больше запасных парусов такого размера у нас нет, придется пользоваться этим, пока не залатают предыдущий. Случится это только после боя.

Мы быстро догнали третью каракку, которая еле ползла. Другие суда обгоняли ее, но не останавливались, чтобы помочь. На каракке с десяток членов экипажа пытались поднять главные паруса — нижние прямые на фок- и грот-мачтах. Завидев барк, заныкались по шхерам. Пушки и карронады всадили еще один залп в фор- и архтеркастли. Кто не спрятался — мы не виноваты! Теперь не осталось ни одного действующего паруса. Фок свисал за борт, грота лежал на палубе, а бизань отправилась в автономное плавание.