Морской волк

Впрочем, это уже были не рыцари. Оболочка осталась, а сердцевина сгнила.

Я лежу в засаде, оборудованной на склоне невысокого холма. Она в кустах между деревьями, метрах в десяти от опушки леса. Надеюсь, дым от выстрела не будет виден, а по звуку определят только общее направление, где находится стрелок. Ждать скучно, но не в напряг. В тени не жарко и насекомые не сильно достают. К счастью, в августе их становится меньше.

С моей позиции хорошо видна грунтовая дорога шириной метра четыре. По ней рано утром уехал на охоту Шарль де Сен-Эньян со своими друзьями и слугами. Поехал вместе с ним и Пьер де Бофремон. Убедившись в этом, я расплатился с трактирщиком, расспросив напоследок о дороге в Пикардию, где по слухам находился Карл, герцог Бургундский. Я со своим кутильером поехал на север, в сторону Фландрии, а потом сделал полукруг, оказавшись в лесу на берегу речки. Мы нашли два сухих ствола, сделали из них легкий плот, чтобы переправить сухими одежду, винтовку и боеприпасы. Лорен Алюэль остался охранять лошадей, а я переплыл через реку, толкая перед собой плот. На противоположном берегу протащил его выше по течению, чтобы на обратном пути, с учетом дрейфа, оказаться в нужном месте. Затем отправился к дороге, к намеченному вчера месту, где и подготовил снайперскую лежку. У меня еще оставалось время, поэтому прошел к реке и обратно, расчистив и обозначив метками на стволах деревьев маршрут отступления.

Сначала я услышал лай собак. Сразу вспомнились фильмы о немцах, которыес ищейками прочесывали леса, отыскивая партизан. Эти собаки не притравлены на людей, гнаться за мной не будут. Вот если бы на мне была волчья или медвежья шкура… Иногда здесь развлекаются таким способом: привяжут шкуру, связав заодно и руки, и разрешают убежать. Спасешься — твое счастье. Насмерть гончие редко загрызают. Порвут обе шкуры, а потом учуют человека и оставят в покое, но раны будут жутко болеть и долго заживать.

Вот всадники появились из-за поворота. Впереди скакали два охранника, вооруженные короткими копьями. Обычно такие копья использовали для расчистки пути на городских улицах, ударяя древком по головам раззяв. Следом ехали виконт и граф. Пьер де Бофремон — по дальней стороне дороги. Он был в том же просторном гауне. Граф слушал треп виконта Тоннерского, изредка кивая головой и произнося короткие фразы. Я подпустил их метров на семьдесят. Выстрелил в живот. Пуля была со стальным сердечником, который на такой дистанции прошьет и бригандину, и кольчугу. Макать ее в яд не стал. Не уверен, что отрава сохранит свои свойства после обжига раскаленными, пороховыми газами. Да и в эту эпоху проникающее ранение в живот смертельно без всяких дополнительных поражающих факторов.