Морской волк

— Людям нравится давать прозвища другим, — в тон ему ответил я.

— Я так и понял, — сказал Генри Уилкинс, эсквайр.

— Зачем тогда нападал?! — удивился я.

— Было бы неплохо стать победителем такого известного командира, — ответил эсквайр.

— Уверен, что неплохо и побывать в плену у такого известного командира, — сказал я. — Надеюсь, тысяча золотых ангелов выкупа не будет обременительной для твоей семьи?

В таком возрасте получить под командование каракку можно только по блату. Бедный получил бы, несмотря на многочисленные заслуги, только на старости лет.

Судя по скривившемуся лицу эсквайра, сумма будет слишком обременительной. Только вот признаться в этом гордость не позволит. Так оно и случилось.

— Тысяча так тысяча, — тоном отъявленного фаталиста молвил Генри Уилкинс.

— Забери у него нож и посели в вашей каюте, — приказал я боцману.

С человеком, который должен тебе тысячу золотых монет, надо обращаться уважительно.

В сундуке капитана были две чистые и одна грязная рубахи, еще одна пара чулок в сине-белую полоску, кошель с двумя розеноблями, шестью гроутами и двумя десятками пенсов и рыцарский роман из разряда «трезвым не придумаешь, умным не прочтешь». Если бы не читал такую муть, не попал бы в плен. Писатели зарабатывают на глупых и ленивых мечтателях.

На большем хулке капитан погиб. Как мне рассказали, в него попали несколько картечин, и капитан буквально плавал в луже собственной крови. У этого в сундуке было только одна запасная рубаха и кошель с семью серебряными гроутами и двумя пенсами. Остальное место занимал мешочек с черным перцем. Интересно было бы узнать, кому он здесь собирался продавать специи? В рассол к селедкам перец пока не добавляют, поскольку он стоит дороже, чем остальное содержимое бочки.

Оба корабля были в балласте. В трюме каракки стояла дюжина бочек соленой рыбы, но это, как понимаю, была дань или взятка. Мы поставили ее на якорь рядом с барком, а хулк — примерно в миле от нас. Забрав с хулка паруса и лодку, разместили на нем без охраны оставшихся в живых английских матросов. Не думаю, что кто-нибудь из них рискнет отправится вплавь на берег, которого не видно даже с самой высокой мачты.

Когда пришел старый барк, мы загрузились примерно на треть и только в трюм. Все равно я отправился в Копенгаген, оставив Ларса Йордансена охранять рыбаков. Вряд ли англичане рискнут напасть во второй раз. В таких случаях они обычно говорят: «Было бы из-за чего связываться!». Пленных английских матросов разместили в твиндеке барка. На призы назначил команды из своего экипажа. Брать людей у Ларса Йордансена не стал. Как в штурмане, я в нем не сомневался, а вот командир он был недостаточно боевитый.