Морской волк

Это не мешает ей по несколько раз в день искренне говорить самой себе: «Какая же я дура!».

57

Весной мы задержались с выходом в море до конца путины. Она оказалась удачной. Старожилы утверждали, что не помнят такого большого улова. Так много ловили только во времена их дедов и прадедов. Предполагаю, что эти самые деды и прадеды тоже говорили, что во времена их предков… Получается, что пару тысяч лет назад селедки в морях и океанах было больше, чем воды.

Я набил трюм бочками с новым уловом и отправился по знакомому маршруту. Никто на нас не напал, поэтому и мы никого не тронули. Погода была хорошей, ветер не сильно отклонялся от золотой середины. На подходе к Пиренейскому полуострову повстречали зыбь, покачались на высоких, округлых волнах. Мне почему-то нравится мертвая зыбь. И не опасно, и какое-то разнообразие. Да и спится в такую качку отменно.

Моего потомка в Лиссабоне не было. За неделю до нашего прихода он повез на Мадейру переселенцев. Интересно, а назад кто-нибудь уже вернулся? Представляю, как на середине пути между Лиссабоном и Фунчалом встретились бы два корабля, один с переселенцами, а второй с возвращенцами, и пассажиры обоих, глядя на встречных, крутили бы палец у виска. Продав селедку, я тоже взял пассажиров. Пусть едут. Если некуда возвращаться, везде будет лучше."

"В Фунчале тоже не застали Фернана Кабрала. Ушел в Лиссабон. Видимо, ночью разминулись. Я набил трюм барка бочками с вином, а в твиндек погрузили сахар навалом. Вот где крысам будет раздолье! Интересно, у них кариес бывает? Так и не смог представить крысу с больными зубами.

Обратный путь тоже оказался не напряжным. В Копенгагене меня уже ждали любекские купцы, которые забрали весь груз, поторговавшись только для приличия. В Ольборге я еще раз убедился, что, если все слишком хорошо, значит, скоро жди перемен.

Едва мы ошвартовались к причалу, как на борт барка поднялся тесть Нильс Эриксен. По насупленному лицу я сразу догадался, что у него плохие новости. Подумал, что касаются моей семье.

— Что случилось? — спросил я, когда мы остались в моей каюте вдвоем.

Нильс Эриксен выпил вина, налитого Тома, поскреб верхними зубами нижнюю губу, что обычно делал, когда никак не мог принять решение, и сообщил:

— Купец в городе появился. Говорит, из Прованса. Товара привез много, но продавать не спешит. И много вопросов задает, в том числе и о тебе.

Я предупреждал тестя, что по мою душу могут пожаловать наемники Людовика Одиннадцатого, короля Франции, что, скорее всего, это будет купец, странствующий рыцарь или монах. Не ожидал, что так быстро вычислят Ольборг. Подозреваю, что не обошлось без Жакотена Бурдишона. Наверное, по пути в Бордо заглянул в Плесси и сдал меня за пригоршню золотых. Надо было не жадничать, не требовать выкуп, а убить его.