Морской волк

В Копенгагене или Любеке этот груз будет стоить раза в два дороже. Сахар там еще в диковинку. Так что будет из чего заплатить матросам призовые. На выкуп они права не имеют, да и не претендуют. От Лорена Алюэля экипаж узнал, почему я напал на этот корабль. Наказать вора — это правое дело. В Дании попавшемуся на краже отрубают в первый раз правую руку, во второй — левую. Как наказывают в третий раз — никто не знает, потому что прецедентов пока не было.

55

Жакотена Бурдишона поселили в самом главном здании Ольборга, но в самой нижней его части — в подвале мэрии. Тесть для этого использовал свое служебное положение, поскольку понимал, что выкуп пойдет на усиление рода Гюлленстьерне. Да и пленнику там будет веселее в компании коллег, в смысле преступников. В эту эпоху ограбление чужих считается благим делом, а своих — страшным грехом. В России всегда было наоборот. Я проинструктировал Нильса Эриксена, как вести себя с Пьером Бурдишоном, если привезут выкуп в мое отсутствие."

"В Ольборге мы выгрузили примерно четверть сахара и все португальское вино, которое я купил, чтобы заполнить трюм. Ютландия пока не тот регион, где сахар по карману многим. Оказывается, стоит он здесь в три с лишним раза дороже, чем на Мадейре. Остальной сахар повез в Копенгаген. Продавал его, как обычный груз, чтобы не платить королевскую долю. Как дворянин, от налогов я был освобожден. Заплатил только портовые пошлины, несколько гульденов. Почти весь товар купили у меня любекские купцы. Единственный датский купец, которому я продал немного сахара, по секрету сообщил, что в том же Любеке сахар даже оптом стоит, как минимум, вполовину дороже. После чего я решил завязать на время с пиратством, стать купцом.

В Ольборге я сократил экипаж до разумного предела, погрузил селедку в бочках и повез ее в Лиссабон. В Северном море, как только удалились от пролива Скагеррак, попали в шторм. Трепал он нас славно. Мы дрейфовали с отданным плавучим якорем. Ветер снес нас на Доггер-банку, где мы составили компанию паре десятков мелких рыбацких суденышек, тоже дрейфовавших, пережидая непогоду. Как ни странно, им было легче. Рыбацкие суденышки были короче длины волны, поэтому их меньше захлестывало. На палубу барка залетала каждая высокий вал, не обязательно девятый. Морская вода, громко плеская, прокатывалась от бака до кормовой надстройки, вылизывая палубу. Вахтенные матросы сидели на крышках трюма, прячась за баркас и мачты. Они в рабочей одежде, пропитанной горячим воском, чтобы не промокала. Остальные пережидают в кубрике. Там, кстати, довольно весело. Волны сильно бьют в корпус. Гул в кубрике от этих ударов такой, что кажется, будто доски обшивки треснули, сейчас внутрь хлынет вода.