Морской волк

В двадцать первом веке пшеницу будут возить в обратном направлении.

Сейчас Фернан Кабрал быстро поднялся по штормтрапу, постукав балясинами по борту.

Вытерев пот со лба загорелой рукой, оскалил в улыбке острые зубы и сообщил:

— Там он. Грузится сахаром. Дня через два-три закончит.

— Много судов будет в караване? — спросил я.

— Мне сказали, что он один ходит, напрямую, а не вдоль берега, как все, — ответил Фернан Кабрал. — Это ты его научил?

Мы сюда шли тоже напрямую. Мадейра есть на моей карте.

— Да, — соврал я. — И не только этому. За что меня и отблагодарили.

— Теперь ты его отблагодаришь! — льстиво произнес португальский капитан.

Я говорил ему, чтобы приберег патоку для других. Не помогает. Льстят тому, кого недолюбливают. У Фернана Кабрала пока нет оснований относиться ко мне хорошо. Дальнее родство в расчет не принимается.

— Заканчиваем купание, снимаемся с якоря! — командую я.

— Возле северной стороны острова будем его ждать? — интересуется Фернан Кабрал.

— Нет, возле Порту-Санту, — отвечаю я.

Порту-Санту — это второй по величине остров архипелага. Вдруг Жакотен Бурдишон выйдет из порта не один? Мы справимся и с несколькими судами, но не хотелось бы обострять отношения с португальцами. Лиссабон очень удобен для продажи попутных грузов и трофеев. Возле Порту-Санту нам никто не помешает захватить французский корабль.

Он появился на четвертый день. Уменьшенная копия моего барка. Нет, вроде бы немного шире. Жакотен Бурдишон решил пожертвовать немного скорости ради большей мореходности. Юго-восточный ветер гнал его мимо юго-западной оконечности острова Порту-Санту. Мы ждали в проливе между этой оконечностью и маленьким островком. Когда вышли из-за островка, до жертвы было мили две.

Заметили нас не сразу. Несколько минут мы шли курсами, ведущими к сближению вплотную. Затем корабль Жакотена Бурдишона резко повернул влево, в сторону Америки. Надеюсь, мы догоним его раньше. Все-таки мы в балласте, а он в грузу. Что и подтвердилось через часа полтора. Дистанция между кораблями сократилась до трех кабельтовых. Я приказал открыть огонь из погонных орудий. Первый же залп из двух пушек снес косой парус с бизань-мачты. В ответ прогрохотала большая бомбарда. Каменное ядро сделало пару прыжков по волнам и ушло под воду в полукабельтове от носа моего брига. У Жакотена Бурдишона всегда была любовь к количеству, а не к качеству. Впрочем, с тем порохом, что у него, из моих пушек не постреляешь. Второй наш залп из погонных орудий особого вреда не нанес, хотя, как мне показалось, одно ядро пронеслось рядом с мачтами. В третий раз мы выстрелили книппелями. Главные паруса с грот- и фок-мачты упали на палубу. Остались только дырявые марселя и стаксель. На них далеко не убежишь.