Морской лорд

Те пытались сопротивляться, но ясно было, что надолго их не хватит.

Пехота короля Стефана медленно пошла вперед.

— Пора, — сказал я графу, который тоже смотрел в ту сторону, — или проиграем.

Он повернул ко мне побледневшее лицо, словно не понял, что я сказал. Наверное, у меня лицо тоже не очень воинственное.

— Пора, — повторил я."

"Пора, повторил в третий раз про себя. От страха у меня защемило в яйцах, по телу пошел расслабляющий жар, а к горлу подкатила тошнота. Я сжал ноги, чтобы избавиться от этих ощущений, и легонько ударил шпорами Буцефала. Ударил — и только потом понял, что сделал. Застоявшийся жеребец сделал шаг, второй, вырываясь из тесноты, которая напрягала его. И мне сразу стало легче. Я не видел, но чувствовал, что стоявшие справа и слева от меня кони тоже пошли вперед. Срабатывал стадный инстинкт: пусть впереди опасность, лишь бы не остаться одному. Я еще пришпорил коня, который пошел быстрым шагом. Справа и слева от меня появились лошадиные морды, которые поравнялись с головой Буцефала. Вперед никто не вырвался. Пройдя половину расстояния, отделяющего нас от противника, я сильнее пришпорил коня, переводя на рысь. Соседние кони сразу догнали его, а жеребец графа даже попытался обогнать. Этого Буцефал не мог допустить, перешел на галоп. Строй нарушился, но это уже было не важно. Чем быстрее мы скакали, тем безопаснее я себя чувствовал. Пока скачу, со мной ничего не случится. Гул сотен копыт наливал уверенностью, превращал в часть большого и грозного целого, которое сметет всё на своем пути.

Атака большого отряда тяжелой кавалерии — апофеоз средневекового сражения. Мне говорили, что такое бывает очень редко. Не всем рыцарям удавалось за всю их жизнь поучаствовать в такой атаке, и только единицам — два и более раз. Примерно сто пятьдесят тонн, закованные в броню, неслись на столкновение с другой такой же бронированной массой. Нам осталось только разбиться о нее, уничтожив, но и погибнув. Рыцари умирать не хотят, поэтому редко так атакуют.

Со стороны мы, уверен, смотрелись красиво. Настолько красиво, насколько это слово применимо к разрушению. Пехота короля Стефана замерла. Казалось, они залюбовались нами. И сам король Стефан тоже должен смотреть на нас с чувством сожаления, что не один из нас. Он — рыцарь и, говорят, не трусливый, как и большинство не очень умных людей.

Я крепче прижал локтем копье к телу. Ни в кого определенно не целился, потому что не мог никого вычленить. Они стоят плотно, в кого-нибудь да попаду. На скорости километров двадцать в час полтонны веса — сколько там получится этих самых, единиц измерения силы, которые выскочили из моей головы?

Оставалось метров сто, когда я вдруг заметил, что стена впереди заколыхалась, начала растекаться в стороны.