Морские гезы

Подозреваю, что его размер обратно пропорционален размеру того, что скрывал. Пулены исчезли. Теперь обувьимела немного заостренные или округлые носы. Богатые ходили в кожаных башмаках, украшенных по достатку, бедные — в деревянных сабо, покрашенных в черный или желтый цвет. Только всадник был обут в высокие сапоги со шнуровкой с внешней стороны голенища. Стриглись все одинаково коротко, под горшок. Зато бороды были самые разные: длинные, короткие, узкие, широкие, раздвоенные, эспаньолки. У всех состоятельных в руках трость с набалдашником, а вот кинжалы или ножи на поясе попадались редко. Изменилась женская мода. Лиф теперь образует корсаж, оканчивающийся внизу мыском. Дуговидное декольте дополнено прикрывавший вырез вставкой из другой материи. Иногда лиф закрытый, но все с высоким воротником в сборку на жесткой основе. У состоятельных дам юбка напоминает колокол. В подол вставлен обруч из металла вроде бы. По крайней мере, мне так показалась, когда одна пожилая дама в одежде, обильно украшенной жемчугом, зацепила мою ногу подолом своей юбки. Даже богатые носили передник, белый, фиолетовый или черный. Видимо, цвет передника определялся статусом. Чулки у женщин были разных цветов, обязательно ярких. Чепчики у замужних стали закрывать не всю голову, дозволяя узнать цвет волос хозяйки. Мне попадались простоволосые крестьянки разного возраста. Волосы у них были зачесаны назад и собраны в узел на затылке. У состоятельных горожанок появились румяна, белила и черные мушки, которые лепили на самые неожиданные места."

"Первым делом я заглянул к меняле. Это был обычный каменный дом. Я бы прошел мимо, если бы не заметил вывеску в виде флорина. В небольшой комнатушке у окна за узким столом сидел пожилой еврей, худой, смуглокожий, с крючковатым тонким носом и пухлыми губами. Пейсов не имел, стрижка была короткая, как у местных. На голове черная шапочка, похожая на турецкую феску. Одет в черный гаун без украшений, хотя в комнате было не холодно. Меняла что-то подсчитывал, делая записи мелом на аспидной доске. Отложив ее, улыбнулся приветливо и поздоровался на голландском языке с сильным испанским акцентом.

— Поменяешь французские экю? — спросил я на испанском языке.

— Конечно! — радостно ответил он на испанском. — Кабальеро не похож на испанца. Часто там бывали?

— Заходил на своем корабле в испанские порты, — ответил я, высыпав перед ним два десятка золотых монет Людовика Одиннадцатого.

— Сейчас редко такие встретишь. Даже не знаю, смогу ли их обменять, — сказал меняла. — Разве что с большой скидкой.

— Всегда меняю их без скидки, — уверенно заявил я. — Где здесь рядом другой меняла?

— Даже не знаю, кого посоветовать. Такие монеты никто не захочет брать, — начал он.

— Я схожу к французскому меняле.