Морские гезы

Цены выросли в несколько раз, и, как следствие, я стал намного беднее. Пять с небольшим сотен золотых монет, которые в прошлой эпохе казались мне достаточным стартовым капиталом, потеряли половину, если не больше, своей покупательной способности. Их может не хватить на корабль, пригодный для дальних плаваний. Болтаться в каботаже у меня не было желания. Хотя, смотря чем заниматься. Наверняка есть товары, которые нельзя беспошлинно ввозить или вывозить. Мне давно хотелось побывать в шкуре контрабандиста. В двадцать первом веке возил через границу кое-что незадекларированное по мелочи. Помню, как адреналин переполнял кровь, когда проходил мимо таможенников. Это, конечно, не боевые эмоции, но все равно делают жизнь ярче.

Под конец я узнал у трактирщика, где находятся меняла и верфь.

— Сеньор на лодке поплывет? — подробно ответив на вопрос, поинтересовался в свою очередь Петер Наактгеборен.

— Нет, по суше прогуляюсь, — ответил я. — Так натер руки веслами, что до сих пор горят.

— Привычки нет, вот и натер. Наши рыбаки и перевозчики каждый божий день гребут с утра о вечера — и ничего, — рассказал он. — Тогда я весла отнесу во двор, чтобы здесь не мешали?

— Отнеси, — разрешил я.

Наверняка уловил, что рост цен испортил мне настроение. Боится, что я уплыву, не расплатившись. Лодка возместит ему потерю денег за много дней моего проживания и питания.

Улицы Роттердама были чище французских и даже датских. Их пока не моют с шампунем, как будет в двадцать первом веке, но убирают хорошо. Свиньи, куры, гуси и утки не шляются за пределами дворов. Там, где улица шла не вдоль канала, она имела наклон от центра к краям, где были канавки для стока нечистот, накрытые досками. Эти доски заодно служили тротуарами. Нечистоты стекали в каналы или сразу в реку.

При всем при этом, сами горожане выглядели, мягко выражаясь, не очень чистыми. Когда я расходился с тремя рыбаками, которые несли сеть к баркасу, стоявшему у берега канала, от них так воняло тухлой рыбой, что я чуть не расстался с завтраком. Впрочем, люди побогаче выглядели почище. Они носили плоские шляпы с короткими полями, которые я сперва принял за берет с полями, узкие и короткие дублеты с плоеным воротником, пока нешироким и открытым спереди, и странные короткие штаны, раздутые, как шар, или грушевидные, расширяющие книзу, из-за чего складывалось впечатление, что хозяин не успел добежать до туалета и снять их. Штаны были с вертикальными разрезами, открывавшими подкладку другого цвета, более яркого. На уровне коленей к ним были пришиты или привязаны шерстяные чулки, чаще серые или черные, и зачем-то имелись подвязки, ярко-красные или желтые. Наверное, чтобы похвастаться умением завязывать замысловатые банты. Гульфик стал больше.