Морские гезы

Наверное, в узких судовых помещениях он мешал перемещаться, поэтому был удален. На маленьких ножках без чулок были черные бархатные башмачки на невысоких каблуках из пробки. Женщина судорожно держалась двумя руками за тросы, на которых висела беседка. Подозреваю, что она оцепенела от страха свалиться с такой высоты в воду. Сразу несколько матросов бросились к ней, чтобы помочь встать с беседки. Я ошибался: матросы пялились не как удавы, а как мартовские коты. Разве что любовные серенады не выли.

Дама поблагодарила кивком головы. Встав на палубу, она сразу ожила. Первым делом отряхнула платье, будто к нему прилипли крошки от липких взглядов, и поправила шляпу.

Поскольку я был единственным прилично, по ее мнению, одетым человеком на палубе фрегата, обратилась с вопросом:

— Вы капитан?

— Да, так случилось, — шутливо произнес я.

— Надеюсь, вы — благородный человек? — задала она второй вопрос.

— И в этом мне повезло, — ответил я. — И вам тоже.

— Я — Тереза Риарио де Маркес, — представилась она. — Вы должны доставить меня в Кадис.

Я назвал свое голландское имя, после чего сообщил ей:

— К сожалению, нам в Кадис не по пути. Высажу вас в Ла-Рошели, а оттуда доберетесь в Испанию.

— Вы не можете везти меня в это гнездо безбожников! — воскликнула она.

— Я могу высадить вас где-нибудь на пустынном португальском берегу, где много бандитов-католиков, — предложил я.

— Вы надо мной смеетесь?! — капризно надув верхнюю пухлую губку, над которой были еле заметные, обесцвеченные усики.

— Как я могу позволить себе такую дерзость в обращении с такой прекрасной дамой! — постарался я быть предельно галантным. — Вам, наверное, трудно представить подобное, но приближаться к испанскому берегу нам смертельно опасно. При всем уважении к вам, я не могу рисковать кораблем, экипажем и призами. Так что или Ла-Рошель, или намного позже Англия.

— Тогда уж лучше Ла-Рошель, — тяжело вздохнув, согласилась она, явно привыкшая, что ее желания — приказ для всех мужчин.

В то время на палубу опустили в беседке вторую женщину, лет тридцати, судя по одежде, служанку. Она вобрала в себя все физические недостатки, которые причитались ее синьоре. У служанки было бесформенное тело и некрасивое лицо со смуглой и пожухшей кожей. Создавалась впечатление, что она стареет за себя и за синьору, потому так быстро. Служанка держала на коленях узел из красно-синего платка. Никто из матросов не бросился помогать ей. Такое впечатление, будто она и не женщина вовсе.

— Это моя служанка Хуанита, — представила Тереза Риарио де Маркес. — Пусть доставят сюда мои остальные вещи. Они в моей каюте.

Уверен, что бесполезно спрашивать, какая именно каюта ее. Синьоре Маркес и так понятно, а если мы тупые, то спросим у испанских матросов.