Морозов. Книга 2

— И можно писать отчёт, — продолжил брат.

— И что мы напишем? — уточнил я. — Что вся деревня пропала при невыясненных обстоятельствах?

— Пусть присылают спецгруппу, — спокойно ответил парень.

— А если их…

— Они пропали три недели назад, — отрезал Денис. — С ними случилось что-то скверное. Нам тут делать нечего.

— Но приказ Синода…

— Оттого что мы сгинем за ними следом, пользы не будет. И Синоду тоже.

— Но люди…

— Не повезло им, — жестко оборвал меня Денис. — И это не наша забота. У меня других дел хватает. Важных.

— Важнее, чем людские жизни? — неожиданно разозлился я.

— Это чужие жизни, брат. Если бы им что-то грозило, я помог. Но эти людишки уже сгинули…

Он развел руками, словно говоря: такова жизнь.

""Твой брат прав. Их давно нет в живых, — подтвердил Александр. — И в этом случае игра в гуманиста будет пустой тратой времени. Так зачем ссориться с родичем из-за пустяка""?

Я тяжело вздохнул:

— Ладно, ты прав. Идём.

По улицам ветер гонял прошлогоднюю листву. В давно высохшей луже посреди дороги увяз ярко синий резиновый мяч. У одной из калиток стоял много раз крашенный велосипед. И судя по катафотам и наклейкам на раме, было понятно, что хозяин явно любил свой транспорт. Посеревшее от ветра и дождей белье моталось на веревках среди пустых дворов.

Ксения что-то тихо говорила, снимая все, что попадалось на пути.

— Атмосфера гнетущая, — услышал я обрывок ее монолога.

Комбинат тоже оказался пуст. Ворота были распахнуты. Нас встретил открытый пост охраны. На стене холла, висело большое фото улыбающегося парня с траурной лентой в углу. А под ним прямо на полу лежали давно сгнившие до черноты цветы.

Мы потратили полчаса для того, чтобы обойти мельницы и цех. Но все тщетно. Станки были выключены, техника стояла в ангарах. Но ни людей ни нелюдей мы так и не увидели.

— Идём, — произнес Денис. — Здесь больше нечего искать.

Мы вышли через проходную, и я указал в сторону холма, где высилась часовня:

— Осталось последнее.

Денис равнодушно пожал плечами:

— Ну, если хочешь потратить ещё полчаса — идём.

Мы обошли деревню и вышли к церковной ограде, за которой начинался погост.

И Денис тут же толкнул меня в бок:

— Смотри.

Он указал на колокольню, и я поднял взгляд к верхней площадке. Сперва я ничего не заметил. И только спустя несколько секунд понял, что так удивило парня: колокола. В звоннице висели лишь обрезанные веревки, отчего та казалась осиротевшей.

Мы переглянулись:

— И что это значит? — глупо уточнил я.

Но Денис покачал головой:

— Пока не знаю.

Я осмотрел кладбище. И увидел ещё кое-что. Свежую могилу, заставленную не успевшими поблекнуть и выгореть венками. С фотографии памятника на меня смотрел все тот же улыбающийся парень, снимок которого я уже видел в холле завода.