Мрачный Взвод. Моровое поветрие

– Почему ты сразу не рассказал мне об этом? Почему не защитился, когда я прогоняла тебя?

– Когда я должен был начать защищаться? Когда ты меня по хребту лупила или когда под дупу пнула? – черт хмыкнул.

Ярина снова покраснела, да так, что уши запылали. Ей было сложно поверить, что черное лохматое существо, которое она из бабкиной избы выгоняла, сидит сейчас перед ней в облике бледного, но красивого парня.

– Извини, – пробормотала она.

– Меня слух подводит или ты действительно извиниться решила?

– Хватит тебе паясничать! Я ведь не знала, что ты не просто домовая нечисть! Подумала, что ты за ее душой пришел.

– А я и приходил, – сказал черт. – Хотел ее за руку в Навь проводить, есть у меня такая способность. Но она решила до конца с тобой оставаться, чтобы дар передать. А когда тебя камнями закидывали, я… – стушевался черт, его щеки порозовели, – струсил. Должен был вмешаться, защитить, но…

– Да ладно. – Ярина махнула рукой. – Что было, то было. Думаю, сил у тебя поменьше, чем у медведицы.

– Не знаю. До сих пор не понимаю, на что способен. Могу вихрем обращаться, летать по небу, черным дымом в дома проникать… Да и людей на разное подговаривать тоже могу. Но больше ничего.

– Я не думала никогда, что буду сидеть в лесу рядом с чертом и истории его слушать. – Ярина робко улыбнулась. – Ты уж прости меня за все, не держи зла.

– И ты прости, что пугал и в ручей кинул.

Ярина протянула черту мизинец, тот покосился на него с подозрением, затем неуверенно обхватил своим.

– Мир, – прошептала Ярина.

– Мир, – согласился черт.

– А раз так, – продолжила она, – я дам тебе имя.

Черт распахнул глаза и от изумления даже рот приоткрыл.

– Отныне пусть зовут Вереском в память о том дне, когда Агриппа спасла твою жизнь.

Черт встал на колени перед ней, склонил голову. Стоял так долго, не смотрел на Ярину, а потом вдруг обхватил ее ладонь подрагивающими пальцами, прижался горячими губами к коже.

– Я никогда этого не забуду, – прошептал он, не поднимая взгляда от земли. – Навсегда ты останешься той, кто дал мне имя.

Он целовал руку не так, как иные деревенские ловеласы, не тыльную сторону, а внутреннюю. Прижимался губами к мягкой коже, шептал что-то, а Ярина даже дышать не смела. Но когда коснулся он местечка на запястье, того, под которым жилка билась, вдруг вздрогнула.

– Хватит, – смущенно пробормотала она. – Не знала я, что это для тебя так важно."

"– А как же иначе? – Вереск поднял на нее взгляд. – Самое сладкое слово на свете – собственное имя. Много ты нечисти знаешь, которой посчастливилось его получить? А ведь есть на этом свете потерчата, которые померли, так и не получив имен, и коль наречет их добрый человек, то души потерянные будут отпущены в Навь.