Мрачный Взвод. Моровое поветрие

 – Мы давно покинули родную землю, скоро вся стая кровью породнится, а от таких союзов уроды рождаются.

– Вот почему Нариман так охотно позволил мне с вами остаться? – Лука покачал головой.

– Не злись на него, он ведь ради стаи старается. Если не захочешь остаться, хотя бы раздели ложе с кем-то из свободных волчиц.

Лука так опешил, что не сразу сообразил, что ответить.

– Не осуждают у вас за это? – только и спросил он.

– Нравы у нас свободные: мужчина может несколько жен иметь, а девица вольна ложе делить с кем захочет. – Даная пожала плечами. – От сильного волкодлака понести – честь. Поверье у нас есть, что может родиться золотой волк – и тогда наш народ снова станет великим. И свободным, – с горечью добавила она.

– А чувства как же? – спросил Лука и сразу понял, что глупость сказал.

– Так поближе узнай девиц наших, тебя ведь никто не гонит, – Даная улыбнулась. – Да и для того, чтобы возлечь с кем-то, любить его не обязательно.

Лука перевел взгляд на Владлена. Тот не слышал, о чем они с Данаей говорили, морщился от боли, но терпел, ни звука не издавал. На лбу его пот выступил, кулаки были сжаты, но, заметив внимание Луки, Владлен повернулся к нему и вымученно улыбнулся.

– А почему вы от людей детей не заводите? – спросил Лука.

– В стае волки должны быть, а рождаются они только от волкодлаков. Какая же это стая, если половина ее – обычные люди? – Даная хмыкнула. – С человеком лечь мы можем, но понести от него – великий позор. Хорошо, что ты не с девицей себя клятвой связал.

– Почему?

– Потому что позорно в стаю детеныша человека привести.

– Думаешь, ваши мужики не ходят по городским девкам? – Лука с сомнением покачал головой.

– Ходят наверняка, но никто не говорит об этом и приблуду от них не приводит. Да и нравы у людей другие, просто так девица не ляжет с мужиком, все свадьбу просить будет. Так что, пока не обесчестил ты себя потомством от человеческой девки, посмотри на наших красавиц.

«Уж не на тебя ли» – хотел спросить Лука, но тут шаманка подала голос:

– Готово. Давай, иди сюда, сынок, твой черед.

Стащив рубаху, Лука поменялся местами с Владленом. Тот, мимо проходя, рожу скорчил, показывая, как больно было. На груди его знак одолень-травы горел бурый, на светлой коже алела выступившая кровь.

Ныгмет обмакнула иглу в краску и без лишних слов приступила к работе. Лука не думал, что это так неприятно, рыкнул, стиснул зубы. В своей жизни он немало боли натерпелся, потому привык к ней быстро, расслабился и закрыл глаза. Кожа горела от прикосновений иглы, но выносить это было намного легче, чем побои железным прутом.

– Готово, – сказала Ныгмет.

Лука вздрогнул, открыл глаза:

– Уже?

– Задремал ты, сынок. Сразу видно сильного самца.