Народы моря

Так им и надо было идти, теряя какое-то количество бойцов, но началась паника, «черепаха» рассыпалась. Теперь каждый спасал только себя, надеясь на быстроту ног. И самые быстрые спаслись, добежав до поворота и скрывшись за ним. Остальные или полегли на дороге убитыми и ранеными или, десятка два, спрятались в канавках и за большими камнями.

— Сдавайтесь — и сохраню вам жизнь! — громко крикнул я. — Бросайте оружие и щиты и выходите на середину дороги с поднятыми вверх руками!"

"Пауза длилась минуты три. Я уже собирался повторить предложение, когда из-за камня поднялся юноша с голым лицом, одетый в кожаную тунику длиной до колена, без головного убора, а светло-русые волосы были заплетены в две косы, из-за чего напоминал подружку байкера. Подняв вверх обе руки, выпрямленные, словно висел на турнике, юноша вышел на середину дороги и остановился, зажмурив глаза. Видимо, предполагал, что сейчас убьют. Подождав немного, открыл глаза и посмотрел на меня, вышедшего из укрытия. В этот момент его примеру последовали и остальные. Всего сдалось восемнадцать человек.

— Можете опустить руки, — разрешил я.

И тут стала понятна причина, почему они бросились на прорыв — из-за поворота появился отряд под командованием Эйраса. Завидев людей и трупы на дороге, они начали перестраиваться, готовясь к бою.

— Эйрас! — позвал я и помахал рукой.

Меня трудно с кем-нибудь перепутать. Я все еще выше большинства нынешних обитателей планеты Земля. И доспехи у меня приметные.

Пока отряд Эйраса шел к нам, я спросил юношу в кожаной тунике на древнегреческом:

— Из Арцавы?

— Нет, — ответил он.

— Лувиец? — предположил я.

— Нет, — повторил он. — Кикон.

Я слышал, что народ с таким самоназванием живет на северном берегу Эгейского и Мраморного морей. Любой военный поход собирает отребье со всех соседних регионов, ближних и дальних. В моем войске, штурмовавшем Сидон, тоже были киконы. Язык их не похож ни на древнегреческий, ни на хеттский или лувийский. У юноши был вытатуирован на груди летящий орел, что говорило о его знатном происхождении, точнее, о принадлежности к военной аристократии, потому что социальное расслоение только началось у этого народа. Пока что они все — воины, но некоторые более удачливые и склонны к лидерству.

— Ты — правитель Милаванды? — задал юноша вопрос на древнегреческом, с трудом подбирая слова и с сильным акцентом.

— Да, — подтвердил я.

— Если отпустишь меня и моих людей, скажу тебе тайну, — предложил он.

— Меня твои тайны не интересуют, — отмахнулся я, решив, что имею дело с местечковым предсказателем.

— Не моя тайна, твоя тайна, — настаивал он. — Про твой город в осаде.

— Если она будет важной для меня, отпущу, — согласился я.