Мистер Морг

Ты когда-нибудь был в цирке?

Последний вопрос был адресован Тому, который ответил лишь тем, что склонился над псом и потрепал его по спине.

— Мне жаль, что у вас тут все так случилось, — сказал Грейтхаус священнику. — Мы можем чем-нибудь помочь?

— Нет. Я лишь благодарю Господа за то, что страдания людей закончились. — Бертон потер правый висок, как будто ему было мучительно вспоминать прошлое. — Тут жили очень хорошие люди. Они были полны надежд. И какое-то время у нас все шло хорошо. Нью-Юнити начиналась как яблоневый сад. Ведь между тем местом, где мы находимся, и рекой лежат плодородные земли. Сюда приезжало все больше людей, и вдруг разразилась лихорадка. Сэр, это было что-то ужасное. Страшно было видеть, как все эти люди страдают и просят Бога над умирающими близкими о милости, но… все, что я мог делать, — это молиться. Привезли врача из Бельведера, и он делал все, что было в его силах, но… как победить такого врага? Врач заболел сам и умер. А потом… и моя жена. — Он приложил слабую руку ко лбу; где-то на востоке снова прокатился гром. — Мы прожили с ней пятьдесят два года, с моей прекрасной невестой. У нее был жуткий кашель, и до своего последнего мгновения она сжимала мою руку. Я шептал ей: «Подожди меня, Эбигейл, пожалуйста, подожди меня». Но через эти мучения проходило множество других людей. Я не мог думать только о себе и о своей утрате. Я должен был быть сильным — ради других. Ради умиравших маленьких детей, матерей, смотревших, как их малютки покрываются бледностью, переходящей в мертвенную белизну. И ради рослых молодых мужчин, у которых были такие большие мечты, и женщин, которые пришли сюда вместе с ними, чтобы строить здесь новую жизнь. И вот теперь они лежат в могилах. Надеюсь, им там спокойно. Но, господа, если б вы знали, что им пришлось пережить.

Воцарилась тишина, слышно было лишь, как потрескивает огонь да дождь хлещет по окнам.

И тут вдруг Тирантус Морг захохотал.

— А ну, закрой рот! — У Грейтхауса пылали щеки, он схватил арестанта за бороду и скрутил ее.

Морг не переставал смеяться, в глазах его блестели слезы не то веселья, не то боли.

— Прекрати, я сказал! — закричал Грейтхаус.

Джеймс вскочил на все четыре лапы и глухо, утробно зарычал, но Том положил руку псу на загривок, удерживая его.

— Простите меня! Простите! — Морг попытался подавить смех и закашлялся, да так сильно, что Грейтхаус отпустил его. Мэтью не знал, что и думать; похоже, пациент совсем слетел с катушек. — Извините! — повторил Морг, вытирая глаза и нос и долго, прерывисто втягивая в себя воздух.