Мистер Морг

Смех его напоминал не то медленный стук молотка, которым прибивают крышку гроба, не то глухой кашель щенка, задыхающегося от глистов. Она чуть было не повернулась, чтобы ударить его. Но сдержалась. Она позволила гневу уйти и решила, что постарается остаться в живых сама и сохранять жизнь матери так долго, как только будет возможно.

— Первый раз такое вижу, — сказал тот, кто не был священником. — Ради бога, посади ее на горшок.

Фейт позволила отвести себя. Позволила давать себе указания, посадить себя и подтереть. Ларк поняла, что мутно-голубые, ввалившиеся глаза матери видят теперь только то, что она хочет видеть, и если это сцены почти тридцатилетней давности из ее жизни на английской ферме — пусть так и будет. Фейт не обращала внимания на их гостя даже после того, как Ларк снова оделась и тот велел ей нагреть в котелке воды и принести ножницы, поскольку желал побриться. И даже после того, как он в последний раз провел бритвой по щеке и дьявольская борода исчезла, а потом надел чулки отца, его коричневые бриджи, серую рубашку и бежевый камзол с залатанными локтями. Когда с трупа были сняты сапоги и надеты на ноги гостя, Фейт спросила у Ларк, не собираются ли они сегодня в город навестить некую миссис Джейнпенни.

— Мамочка, не забудь про кружева! — сказала Фейт, проходя через кухню и лавируя между лужами крови и трупами, словно ребенок, пробирающийся сквозь загаженный сад.

Гость уже успел надеть свою треуголку и перебросить через плечо дорожный мешок с пистолетом. Он отгонял мух, налетевших, как он и предсказывал.

— Сейчас мы идем в конюшню, и ты поможешь мне запрячь лошадей.

Яркое послеполуденное солнце пронизывало прохладный воздух теплыми лучами. В небе видны были редкие перьевые облачка. В конюшне Ларк принялась снимать упряжь с крюков рядом с фургоном, а Фейт, не заходя внутрь, села на землю и стала играть с какими-то палочками. Убийца вывел одну лошадь из стойла и уже надевал на нее сбрую, когда Фейт воскликнула:

— Мамочка! Кто-то идет!

Гость тут же сказал:

— Мама! — позвала Ларк, но та лишь бессмысленно глядела на нее. — Фейт, — поправилась она и почувствовала во рту вкус пепла. — Иди сюда! Быстрее!

Мать, как послушное дитя, встала и вошла в конюшню.

Убийца бросился к отверстию от сучка в стене, выходящему на дорогу, и посмотрел в него. Затем проворно достал из своего дорожного мешка подзорную трубу, развернул ее на полную длину и приложил к отверстию. Ларк сделала вывод, что тот, кто к ним приближается, еще далеко. Повисла тишина. Фейт стояла рядом с Ларк, крепко держа ее за руку и вяло вороша ногой солому.

— Надо же, выбрался, — сказал он. — Еще и проводника-индейца себе нашел.

Он опустил подзорную трубу, сложил ее и спрятал обратно в мешок.