Море Осколков

— Это и вся наша еда?

Сумаэль скатала вожделенный сверток и, без разговоров, отправила его к себе под куртку.

— Я скучаю по Триггу, — горестно вымолвил Ральф.

Из Сумаэль бы вышла служительница что надо. Ее светлая голова не забыла прихватить с корабля две пустые бутыли Шадикширрам, и теперь они набили их снегом и попеременно несли под одеждой. Вскоре Ярви сообразил пить содержимое по глоточку, так как развязать штаны, чтобы помочиться на лютом холоде, оказалось воистину подвигом, который сопровождали хриплые поздравления, все более чистосердечные по мере того, как рано или поздно каждый подставлял жгучему ветру свое хозяйство.

Растянувшийся на целый мучительный месяц день подошел к концу, и с наступлением вечера небеса озарили звезды: сверкающие спирали и яркие шлейфы скоплений, пылавшие как очи богов. Сумаэль на ходу показывала незнакомые созвездия, и для каждого у нее было имя: Храбрый Портной, Извилистая Тропа, Входящий-Со-Стуком, Пожиратель Снов. Девушка рассказывала и улыбалась, дыхание струилось во тьме, и прежде неслыханная радость в ее голосе заставила улыбнуться и Ярви.

— А сколько теперь осталось до Ванстерланда? — спросил он.

— Много. — Она оглянулась, изучая горизонт, и радость моментально сошла на нет. Девушка ускорила шаг.

Он, превозмогая себя, плелся следом.

— Я даже спасибо тебе не сказал.

— Скажешь потом, если мы не превратимся в пару замерзших трупов.

— Поскольку этого потом может и не быть… спасибо. Ты ведь могла позволить Триггу убить меня.

— Если бы задумалась хоть на миг, то так бы и сделала.

Ему ли на это сетовать? Ярви спросил себя, как поступил бы он, если бы это ее душил Тригг — и ответ ему совсем не понравился.

— Выходит, хорошо, что ты не стала долго думать.

Настала долгая тишина, только под сапогами похрустывал снег. Наконец, девушка насупленно посмотрела на него и тут же отвернулась обратно.

На второй день они принялись шутить, чтобы поднять себе настроение.

— Ты опять начал зажимать наши припасы, Анкран! Куда жареного поросенка дел? — И все хохотали.

— Давайте наперегонки до Вульсгарда! Кто последний пройдет в ворота, того продадим, чтобы нам хватило на эль! — И все хихикали.

— Надеюсь, Шадикширрам, когда нас догонит, притащит с собой вина. — И никто не улыбнулся.

После того, как на рассвете — если можно было так назвать эту бесцветную мглу — третьего дня они выползли из своей жалкой как-бы-палатки, то все лишь недовольно бурчали.

— Не хочу, чтобы впереди меня шел этот старый растяпа, — скрежетал Ничто, после того как в третий раз наступил Ральфу на пятку.

— А мне не нравится, когда меч в руках полоумного маячит за моей спиной, — огрызался через плечо Ральф.