Море Осколков

— Потом скальды заточат его поострее! — Скара узнала, что значит одержать большую победу, — и это чувство должно быть воспето. Верховного короля прогнали с родины ее предков, и в первый раз после того, как она покинула подожженный Лес, у нее полегчало на сердце…

Тут она вспомнила ту безучастную улыбку, в капельках дедовой крови, и вздрогнула:

— Яркий Йиллинг был среди мертвых? — выпалила она.

Гром-гиль-Горм обратил к ней мягкие темные глаза:

— Я не заметил следов ни этой смертепоклонной псины, ни его сподвижников. На песке мы перерезали сброд, слабовооруженный и под началом у слабаков.

— Отец Ярви! — рядом со Скарой протиснулся мальчишка и дернул служителя за полу. — Прибыл голубь.

По непонятной причине живот потянуло холодом неспокойства. Отец Ярви приткнул эльфийский посох на локоть и развернул на свет клочок бумаги.

— С побережья за Ялетофтом.

— Мои люди следят там за морем… — Он отступил, взгляд полз по неразборчивым закорючкам.

— Есть новости? — спросил король Атиль.

Ярви оцепенело сглотнул, внезапный порыв затрепыхал бумагой в его ладони.

— Войско Верховного короля пересекло проливы к западу от нас, — пролепетал он. — Десять тысяч его воинов высадились на Тровенских землях и уже движутся маршем.

— Что? — не поверил Рэйт. Губы продолжали улыбаться, но лоб сморщился в замешательстве.

Совсем рядом народ неуклюже притопывал под дудочку, хохотал, напивался, праздновал, но лица около двух королей враз омрачились.

— Это правда? — произнесла Скара тоном помилованного узника, которому сказали, что за другое преступление его все-таки казнят.

— Правда. — И Ярви скомкал бумажку и бросил ее в огонь.

Мать Скейр зашлась-залаяла безрадостным смехом:

— Уловка, — одними губами произнес Синий Дженнер.

— И она пожертвовала всеми этими людьми? — Скара никак не могла этого осмыслить. — Ради уловки?

— Ради большего блага, государыня, — шепнула сестра Ауд. Поодаль потухла пара костров — на галечник плеснула волна, неся холод.

— Она выбросила, как рухлядь, самые худые корабли. Самых слабых бойцов. Мужичье, которое больше не надо кормить, вооружать и обхаживать. — Король Атиль утвердительно кивнул. — Такую безжалостность не грех уважать.

— Я-то думал, это Матерь Война нам так улыбнулась, — Горм хмуро уставился в ночное небо. — А получается, ее благосклонность пала на кого-то еще.

По мере того как расходились известия, музыка глохла, а с ней и все празднество. Мать Скейр угрюмо ощерилась на Ярви:

— Вздумал перехитрить праматерь Вексен, а она облапошила и тебя, и нас вместе с тобой. Дурак самонадеянный!

— От вас премудростей я что-то не слышал! — огрызнулся отец Ярви, на впалом, искаженном злостью лице чернели тени.

— Перестаньте! — взмолилась Скара, вставая между ними.