Море Осколков

 — Тебе и твоему калеке-сынку! Я поклялась!

И тогда Лайтлин улыбнулась улыбкой ледяной, как Крайний Север, где не тают снега, и Колл задумался, не беспощаднее ли она Варослава?

— Враги — плата за успех, рабыня. Я наслушалась с тысячу подобных пустых клятв. И до сих пор безмятежно сплю. — Королева щелкнула пальцами. — Идем, Колл.

Он оглянулся напоследок на Исриун — девушка добела туго намотала звенья цепи на пальцы, уставившись в открытые двери. Но отец Ярви вечно твердил, что хороший служитель трезво смотрит на мир и спасает, что в его силах. Колл поспешил за Лайтлин.

— Государыня, что вы ему отдали? — спросил он, пока гетландцы спускались по витой лестнице, где за окнами ворочалась Матерь Море.

— Варослав не дурак, и змеюка Исриун наподсказывала ему много дельного. Он знает, что мы слабы. Он решил расширить свою власть на север, вверх по Священной до побережий моря Осколков. — Она сбавила голос. — Мне пришлось отдать ему Ройсток.

Колл оторопел. Ничто из сегодняшнего не соответствовало напутствию Бранда пребывать в свете.

— Княжеский дар. Но разве город наш, чтобы его отдавать?

— Он Варославов, чтобы его забрать, — произнесла Лайтлин, — разве что мы или Верховный король его остановим.

— Мы с Верховным чуточек заняты друг другом, — прорычала Колючка.

— Мудрый не воюет совсем, и лишь глупец ведет сразу несколько войн.

Колючка кивнула стоящим у покоев королевы ратникам и толкнула створки.

— Чует мое сердце, Ройстоком Варослав не ограничится.

Переступая порог, Колл представил безжизненный взгляд князя, и его затрясло.

— Мое чует, что Варослав не ограничится и краем мира.

— Назад! — гаркнула Колючка, отпихивая королеву к стене. Ее топор взмыл так стремительно, что чуть не отхватил Коллу бровь.

В тени дальнего угла, на столе, ногу на ногу, кто-то сидел. Лохматый оборванный плащ, капюшон надвинут. От ударов взлетевшего сердца Колл едва не уронил кинжал на ногу. Проворные пальцы теряют прыть, когда щеку холодит дыхание Смерти.

На счастье, поколебать Колючку оказалось труднее.

— Говори, — ощерилась она, вмиг приняв боевую стойку между королевой и их посетителем. — Не то убью.

— Моим топором меня и зарубишь, Колючка Бату? — Клобук колыхнулся, в тени сверкнули глаза. — А ты, Колл, вырос. Помню, как ты висел на мачте «Южного Ветра», а мать все орала, чтоб ты слезал. Помнится, ты упрашивал показать тебе волшебство.

Топор Колючки плавно опустился.

— А что бы просто не постучаться? — вмешалась Лайтлин, отстраняя Колючку и разглаживая платье до всегдашнего лоска.

— Когда стучишься, могут не отворить, Златая Королева. А моя дорога была долгой — из краев под Альюксом, вверх по Запретной и по Священной, в обществе Варослава-князя. Впрочем, без его ведома.