Море Осколков

Отче Твердь и Матерь Море вокруг умалились, внизу раскинулись леса Ванстерланда в дальнюю даль, теряясь в дымке у горизонта.

Дядя Одем молча стоял и смотрел, как полыхает Амвенд: столбы дыма размывало по серому небу, крошечные воители занимались ремеслом разрушения, а на рубеже моря и гальки выстроились тоненькие кораблики, готовые принять на борт кровавое жито. Дядю окружали шестеро его самых надежных людей и с ними связанный, с кляпом во рту, мужчина в богатой желтой накидке — лицо его распухло от синяков и длинные волосы столклись в кровавый комок.

— Сегодня мы потрудились на славу! — воскликнул Одем, с улыбкой оборачиваясь к Ярви. — Взяли две сотни рабов, а еще скот и добро — и сожгли город у Грома-гиль-Горма.

— А сам Горм? — Ярви попробовал отдышаться после подъема и — поскольку вести себя и сражаться по-королевски получалось у него плоховато — хотя бы говорить как король.

Одем безрадостно цыкнул сквозь зубы:

— Крушитель Мечей уже спешит сюда, а, Хурик?

— Само собой. — Хурик отошел от лестницы и вытянулся во весь свой внушительный рост. — Старого медведя тянет на битву, что твоих мух.

— Надо собрать людей и через час выйти в море, — заявил Одем.

— Пора уходить? — спросил Кеймдаль. — Так быстро?

Как ни странно, Ярви почувствовал злость. Ему плохо, он устал и зол на собственную слабость, на дядину жестокость и на мир, устроенный так, а не иначе.

— И это — наша месть, Одем? — Он обвел рукой горящий город. — Месть женщинам, детям и старикам-крестьянам?

Голос дяди прозвучал, как обычно, тихо и ласково. Ласково, как весенний дождик.

— Месть осуществляется постепенно. Но вам об этом переживать не стоит.

— Не я ли дал клятву? — прорычал Ярви. Последние два дня его несказанно бесило, когда к нему обращались «государь». А теперь он оказался взбешен еще больше от того, что дядя опустил это слово.

— Вы поклялись. И я это слышал, и, на мой взгляд, вы взвалили на себя неподъемную ношу. — Одем махнул на пленного — тот, стоя на коленях, с хрипом вгрызался в кляп. — Но он избавит вас от этого гнета.

— Городской голова Амвенда. Он — тот, кто вас убил.

— Я пытался его остановить. Но подлец прятал нож. — Одем вытянул руку, и в ней оказался кинжал — длинный, с навершием из черного янтаря. Разгоряченного от подъема на башню Ярви внезапно обдало холодом — от подошв до корней волос.

— Я не перестану себя казнить за то, что появился слишком поздно, чтобы спасти горячо любимого племянника. — И бесстрастно, словно отрубил ломоть мяса, Одем всадил кинжал градоначальнику между плечом и шеей, а потом оттолкнул, сапогом ударив в лицо. На доски крыши хлынула кровь.

И Одем тихо, спокойно шагнул вперед, а у Ярви затряслись колени, и он отступил назад — к низким перилам и высокому обрыву за ними.