Море Осколков

Говори как король. Сражайся как король.

— Я — король, — сказал он, чувствуя ложь, и сдавленно добавил, протолкнув сквозь горло: — Я сделаю все, и ты мною будешь горда, — хоть и представить не мог, что и как.

Уходя — мягкая дядина рука на плече указывала путь, — он оглянулся. Колонны солдат — змеи в высверках стали — спускались к воде. А мать схватила Хурика за кольчугу и притянула громадного силача к себе.

— Береги моего ребенка, Хурик, — услыхал он ее неровный, сиплый голос. — Кроме него, у меня ничего нет.

Затем, в сопровождении стражи, свиты и множества рабов Золотая королева двинулась в город. А ее сын отправился бесцветному восходу навстречу, к кораблям — лес мачт покачивался на фоне синюшных небес, — стараясь идти походкой отца, постоянно лезшего в драку, пускай колени Ярви подгибались, горло драло, глаза слезились, а в сердце гнездились тревожные сомнения.

До сих пор стоял запах дыма.

Отче Мир остался рыдать над пепелищем, и Матерь Война раскрыла свои железные объятия.

Всякая волна, порожденная Матерью Морем, поднимала его, подталкивала, пузырила одежды — он ворочался и шевелился, будто пытался встать. Всякая волна, с шипением бегущая обратно, волочила тело назад и бросала на песке — в спутанные волосы, безжизненные, как комки водорослей на гальке, набивалась пена и ил.

Ярви таращился, гадая, кто он. Кем был. Парнем или мужчиной? Погиб ли на бегу или храбро сражаясь?

Какая теперь разница?

Днище проскрипело о песок, палубу протрясло. Ярви споткнулся и, чтобы устоять, вцепился в Хуриков локоть. Со стуком и грохотом его люди втаскивали весла, снимали щиты и прыгали на сушу — сердито, ведь они пристали к берегу последними, слишком поздно, чтобы заработать славу или достойно пограбить. Служить на королевском судне во времена короля Атрика считалось бы наивысшей честью.

При Ярви — наивысшим наказанием.

Несколько человек взялись за носовой конец и подтянули корабль мимо плавающего тела, подальше на берег. Другие отстегнули оружие и поспешили к городу Амвенду. Тот уже полыхал.

Ярви закусил губу, готовясь перелезть через борт хотя бы с крупицей королевского хладнокровия, но слабо прижатая рукоятка позолоченного щита вывернулась, заплелась в плаще и чуть не окунула его лицом в соленое море.

— Богами клятая хреновина! — Ярви растянул ремешки, стянул щит с сухой руки и швырнул к сундучкам, на которых сидят гребцы, работая веслами.

— Государь, — одернул его Кеймдаль. — Необходимо взять с собой щит. Здесь опасно…

— Ты со мной дрался. Сам знаешь, чего стоит щит в моей руке. Если кто-то нападет и окажется, что мечом с ним не сладить, — я убегу. А бегаю я быстрей без щита.

— Он — король, — грохнул Хурик, как гребнем расчесывая толстыми пальцами седеющую бороду.