Мертвое море

Этот витязь шутя порвет на мне все, хорошо хоть брюки прочные, из уникальной ткани царства Измененных, мира Габраччи. Свои берцы тоже снял, вдруг да попаду каблуком по сопернику?

Больше тянуть время не получалось, и мы сошлись в неравной схватке. Причем именно что в неравной, но совсем не в том плане, что я предполагал. Келлинг, как оказалось, и драться-то правильно не умел. Выставив вперед свои длинные руки, он отбивал мои пробные выпады и только посмеивался. Но так выглядело лишь со стороны. На самом деле я почувствовал, что даже в нынешнем моем состоянии могу навалять своему огромному противнику.

Совесть, правда, укорила:

«Тебе бы только валять! Не забывай, что переданные тебе на Дне умения Иггельда обязывают всегда стоять в сторонке, а получив по морде, поблагодарить и уйти! Про остальные твои умения, полученные больше на халяву или случайно, и упоминать не стоит. Стыдно обижать слабых и немощных!»

Не надо меня стыдить! Лучше подскажи, как отсюда удачно сбежать?"

"Подсказок от совести не было, а поучить и я горазд. Поэтому продолжал кружить вокруг своего соперника, наскакивая на него и атакуя сериями из двух-трех ударов. Вроде у нас красиво получалось, публика хлопала в ладоши и однозначно болела за господина Саградо. А потом вмешалась случайность: сама княгиня что-то нам крикнула. Моряк отвлекся в ту сторону, а я в этот момент уже наносил удар ногой ему в голову. И он мой удар пропустил!

Конечно, удар был чисто показательный, да и не так просто нанести ущерб такому великолепному витязю. Но так уж вышло, что бровь оказалась рассечена и кровь полилась на лицо. После чего толпа взревела, требуя отмщения, а мой великолепный соперник перестал соображать от накрывшей его злобы. И он пошел в атаку, молотя своими кулаками, как мельница.

Только тут я понял, насколько устал. Толком ведь так и не успел восстановиться после падения с высоты два километра. И мои симбионты, переработав давно завтрак, обед и полдник, теперь сидели на голодном пайке, ожидая обещанного ужина. Тогда как мой спарринг-партнер (а скорей взбесившийся убийца) словно включил иную скорость. Причем не вторую, а сразу пятую.

Последующие полминуты я не только выкручивался, отскакивал и отбивался, а лихорадочно размышлял:

«Как бы так удачно подставиться под скользящий удар, а потом преспокойно разлечься на полу? Вряд ли меня после этого станут добивать, как гладиаторов в римских Колизеях».

И тут мне так прилетело в лоб, что сознание поплыло. Пошатываясь, я стал пятиться, вяло прикрываясь выставленными вперед руками. Только и понял, что пора падать и что соперник намеревается мне от всей души добавить.

«Этак и убить может!» – мелькнуло в мозгу. Поэтому чисто в целях самосохранения я, уже падая на спину, ударил пяткой впереди себя.