Элиза и ее монстры

Я стараюсь, чтобы эти рисунки не слишком походили на панельки комикса, но каждый раз, когда я отдаю их Уоллису, он сияет и говорит, что они очень напоминают работы ЛедиСозвездие.

Я понимаю, что мне следует остановиться. Понимаю, что не должна больше предоставлять ему подобные свидетельства моей причастности к «Морю чудовищ».

Мне даже жаль, что он ничего не знает.

Я не рассказала ему о том, что мама водила меня к доктору. Когда я думаю о противозачаточных, то начинаю задыхаться и с меня льется пот, как со свиньи. Я потела в кабинете врача, а когда она узнала, что это происходит со мной регулярно, то решила: что-то тут не так, но таблетки все отрегулируют.

Но таблетки это не исправили. От них у меня какая-то слабость в животе. Вот что странно: тебе кто-то ужасно симпатичен, но все же ты не хочешь, чтобы он проникал внутрь тебя, трогал тебя. Не то чтобы мне было неприятно соприкасаться с ним – когда мы вместе чистим машину, или когда он хлопает меня по плечу, или когда я снимаю с его рубашки пушинки и ниточки. Мне это страшно приятно. Но мое тело начинает волноваться без моего на то разрешения. То есть тело выходит из-под контроля, и мне это не по душе, хотя мне нравится Уоллис."

"Так что я не знаю, к счастью ли или к несчастью, но мы общаемся ежедневно только в классе для внеклассных занятий, во время ланча и еще полчаса на трибунах за зданием средней школы. Еще мы вместе занимаемся английским, но Уоллис на этих уроках сидит в противоположном конце класса. По субботним дням мы загружаемся в его машину и едем в «У Мерфи», где видимся с Коулом. Меган приезжает сюда, если не работает и если Хэйзел ведет себя хорошо. Коул привозит свой ноутбук, и мы разговариваем с Чандрой и Лис, но только в тех случаях, когда Лис не занимается гимнастикой, а Чандра не спит – ведь разница во времени между нашими городами составляет десять часов.

– Вам не кажется странным, что мы каждую неделю приезжаем в книжный магазин и не покупаем книг? – спрашивает Коул, снова оторвавшись от незаконченного домашнего задания по геометрии. Такими темпами он разделается с ним к июлю.

– Говори за себя, – отвечает Уоллис. Единственная причина, по которой он произносит это вслух, заключается в том, что в магазине, кроме нас и одной из продавщиц, расставляющей книги в дальней части магазина, никого нет. Уоллис садится рядом со мной, отгораживая меня от всего мира, кладет книгу на стол, и его глаза начинают скользить по строчкам. У меня такое впечатление, будто он в состоянии глубоко вникнуть в любое место в книге, знает о ней абсолютно все, потому что читает очень медленно. Если мне нравится книга, я проглатываю ее за один присест, а затем много что из нее забываю. Это не страшно, потому что я перечитываю такие книги снова и снова.