Monster in me (СИ)

Вся его сила, все его принципы и устои, на чем он кое-как держался последний месяц — все испаряется. Юнги кажется, что все, что от него осталось — это зажатое в руках Намджуна тело. И оно омерзительно. Юнги ненавидит себя, свою сущность, свою слабость и неспособность постоять за себя. Ему начинает казаться, что его, как личности, больше нет, и смерть после этого не кажется чем-то стыдным и страшным. Он ведь теперь и так никому не будет нужен. Чимин больше не взглянет на него. Никто больше не подойдет к помеченной омеге. От осознания того будущего, которое его ждет, все те ремни, словно держащие парня целым, лопаются и разлетаются, и слезы брызгают из глаз Юнги. Он смотрит. Он делает то, чего требовал Ким, ломая его палец: он смотрит, не отрываясь, но не видит. Юнги ничего не видит перед собой от застилающих глаза слез.

— Тот, о ком ты думал, бракованную омегу больше не примет, да? Поэтому ты плачешь?

Намджун даже не понимает, как его слова, точнее слово «бракованный», делают больно Юнги. Всю жизнь омегу преследовало это проклятое слово, и всю жизнь он ему сопротивлялся, но теперь уже все. Сейчас Юнги всего лишь изломанная, выброшенная и никому не нужная кукла. Бракованная. Это официально теперь его первое имя. Ким замирает на секунду, смотрит на задыхающегося паническими рыданиями парня и злится.

— Ты, сука, я тебе палец сломал, бил тебя, но ты не плакал. А из-за какого-то урода ты плачешь? — Ким сам не замечает, что переходит на ядовитые, граничащие с криком, ледяные интонации в голосе. И это куда хуже, чем просто крик, каждый звук методично обрубает истрепавшиеся капроновые ниточки той марионетки, какой Юнги безвольно деревенеет у него в руках. Хочется добить. — Так вот, поздравляю, единственный и последний альфа на земле, которого ты будешь знать настолько близко, как сейчас — это я. Никто не подойдет к помеченной мной омеге, ну а мне ты нахуй не нужен. Доигрался? — каждое слово Кима долетает точно в цель, оставляя кровавые полосы на сердце омеги.

Юнги уже совсем не сдерживается, поворачивает голову влево, зарывается носом в подушку и плачет. Намджун прав. Все, что говорит альфа, правда. Он доигрался. Все, чего ему хочется в действительности — это умереть. Чтобы забытье накрыло с головой, отшибло память, только бы залечь в сырую землю и отключиться. Самое главное - не чувствовать. Юнги не хочет ничего чувствовать. Он этого не поднимет. Он не справится. Мин лежит, всхлипывает и позволяет Киму терзать свое тело. Разрешает переворачивать, фиксировать, как хочет, давить на поясницу, заставляя максимально прогибаться, и глубже насаживать. Разрешает Намджуну все, и он этим безмерно пользуется. Ким вертит омегу, как хочет, трахает долго и с оттяжкой. Оставляет следы своих пальцев везде. Все уже не имеет значения.