Музыкальная шкатулка Анны Монс

Не думай, что я из простых барыг, у меня свой интерес. Порою в самых обычных домах встречаются крайне интересные вещицы, века эдак прошлого или позапрошлого… конечно, Ленька выносил, сколько мог, но шубейки там или золотишко меня волновали мало. Это все – переходящее. А вот вещи с историей… на них у меня клиентура особая имелась. И шкатулочку эту мне заказали… вот только заказчик взял и помер не вовремя, что тоже бывает.

Сонька почти уверилась, что ей не жить после подобных-то откровений. Но прервать Макара не смела.

– Я у себя вещи не храню. Вот Леньку и попросил… а он сорвался… и пришлось его… успокоить. Леночка все превратно поняла, что она вправе взять шкатулку. Она знала о стоимости этой вещицы, но… даже она не понимала, что ее дорогой сынок вряд ли сумеет таким наследством распорядиться по уму.

– Вот, – Сонька вытащила из-под топчана старый желтый чемодан, в котором хранила кое-какие вещицы. – Но, если он появится, я его к вам отправлю.

– Отправляй, – спокойно ответил Макар. Шкатулку он принял бережно, осмотрел, убеждаясь, что Сонька не причинила дорогой вещи ущерба. – И не бойся, говорю. Я не люблю зряшних смертей. Ты умеешь молчать, молчи и дальше.

Он ушел, унеся с собой шкатулку, а Сонька еще несколько месяцев дрожала, мысленно готовясь к смерти. И тогда-то она обратилась к Богу. Нет, Сонька и раньше в церковь заглядывала, пусть и тайно, стыдясь – не принято это было тогда. Однако мир менялся.

Санька возник через три года, когда она уже забыла и думать про Вилену с ее шкатулкой. Однажды, вернувшись из церкви, Сонька увидела во дворе парня, до того с Ленькой схожего, что всякие сомнения тотчас отпали. Он это, старший бесшабашный Виленин сын.

– Ты Сонька? – Он сплюнул себе под ноги. Высокий. Сильный. Наглый. И руки уже разрисованы синими тюремными татуировками. – Ну?"

"– Что?

– Отдавай. Мне мамашка написала, что у тебя мое наследство. Или потратила? – посмотрел он на нее сверху вниз, со злой насмешкой и готовностью ударить.

– Макар забрал.

– Врешь, – он толкнул Соньку в грудь. – Сама продала… прогуляла… ну?

– Макар забрал, сразу после похорон! К нему иди, у него и спрашивай!

Очнулась она уже в больнице. И не одна – рядом с ее кроватью, уткнувшись в книгу, сидел Перевертень. Правда, стоило Соньке глаза открыть, как он тотчас книгу отложил.

– Вы ведь дадите показания против Александра? – Перевертень выглядел уставшим. – Вам придется.

Он вытащил зажигалку, повертел в руках.

– Но – только против него. Не стоит ворошить прошлое и упоминать о шкатулке… Александр знал о том, что он должен получить наследство, но мама его не уточнила, какое именно. И вам не следует. Я не хочу, чтобы память моих родителей очерняли.

Это было не просьбой – предупреждением.