Наваждение Монгола

Монгол расправляет плечи, делает шаг ко мне, чудом не шарахаюсь в сторону, когда с грохотом дергает стул.

– Села, – рявкает зло и у меня подгибаются колени, я выполняю приказ.

Садится на свое место, смотрит на меня на удивление спокойным взглядом. Шторм закончился, начался полный штиль. Может, и обманчивый.

Молчание длится ровно столько, чтобы я окончательно смутилась под взглядом мужчины, опустила голову и принялась рассматривать свои ногти с треснувшим маникюром.

– Чем болен твой брат?

Вопрос застает врасплох. Поднимаю голову. Монгол собран. Больше нет ни ярости, ни желания, ни чувств. Передо мной очередная ипостась. Дознаватель, получивший ответы на вопросы, сейчас вносит правки, чтобы видеть полноценную картину происходящего в моей жизни.

Опасный игрок. Слишком неоднозначный. Умеющий маневрировать и выворачивать все чувства наизнанку, чтобы вскрыть все потаенное, сокровенное.

Он заставил меня выговориться. Специально довел до определенной кондиции душевного раздрая.

– Выговорись, Алаайа, иногда помогает.

Произносит миролюбиво, а я открываю рот в шоке. От Монгола ничего не утаить, да и я внезапно чувствую дикую усталость, она тяжким бременем ложится на мои плечи, а вопрос про брата заставляет душу обливаться кровью.

– Я соскучилась. Монгол. Очень. Быть здесь в неведении. В забытом захолустье, запертая в крепости…

Заглядываю в его проницательные глаза. Именно вопрос о Моте заставляет прочувствовать всю глубину моей апатии.

Больше не хочу сопротивляться. Гун переломил мое сопротивление. Вскрыл замки."

"– Не зная всех факторов, картина восприятия всегда кривая. Я предупреждаю, а ты пропускаешь все мимо ушей. Просто не доставляй себе лишних проблем. За все поступки приходится держать ответ.

– Кажется, мое наказание за побег еще не озвучено, может, оно будет страшнее того, от чего ты меня спас?!

Улыбается, но в глазах огонь вспыхивает.

– Всему свое время, Ярослава. Ты не готова. Пока.

– Не понимаю. Я просто тебя не понимаю!

– Тебе и не нужно, Алаайа.

Смотрит в сторону, словно опять в мысли свои уходит.

Неужели сжалился надо мной? Знакомо ли ему это чувство? Наверное, нет. Хотя. Не знаю.

Присматриваюсь к мужчине, рассматриваю профиль. Хочу его ненавидеть, но не могу. Внутри что-то отчетливо напоминает, что он спас меня от смерти, вытащил со дна в тот момент, когда свет перед глазами померк и последнее, что я видела – это лицо с пересеченной шрамом бровью.

Не взял то, ради чего похищал.

Сжалился ли? Есть ли в нем хоть толика сожаления, или сука боль сожрала его всего, оставив вместо сердца лишь обрубок, пропитавшийся отравой мести?

Несмотря на всю свою жестокость, у Монгола есть принципы, его своеобразный кодекс чести.