Наваждение Монгола

Все то, чего не может быть в докладе на мою семью.

Рассматриваю его лицо с заострившимися чертами и понять не могу, чего же он хочет от меня. Каких именно откровений. Он из меня душу вынимает, переворачивает все потаенное, личное, проникает в мысли, затрагивает чувства.

Заставляет оголить перед ним всю неприглядную изнанку ситуации, в которой я оказалась.

Дрожу под его взглядом, мурашки бегут по спине, потому что, несмотря ни на что, я ощущаю ласку, чувствую, как шершавые подушечки пальцев выписывают узоры на моей коже, посылают импульсами разряды, пропитанные предвкушением.

Наклоняется ко мне, набрасывается на мои губы, злым поцелуем впивается. Наказывает. Подчиняет. Требует ответов. Клеймит. Показывает, как жестко может брать, отнимать, запутывать все мысли, все чувства.

Пальцы обжигают кожу спины, задыхаюсь от этого натиска.

Тянет меня за волосы, отрывает от себя, а я шалею под его взглядом, которым он рассматривает меня то останавливаясь на губах, которые я нервно облизываю, то на тонкой шее, которую может сломать одной рукой.

– Отвечай. Ради кого или чего пошла под Айдарова?

– Ради брата и отца.

Брови на переносице смыкаются, губы поджимает и в глазах недобрый огонь вспыхивает. А я понимаю, что хищник играет со мной. Сочти он меня угрозой или врагом, меня бы просто не стало.

– Наивная. Твой отец заключил выгодную сделку, Ярослава.

– Он не виноват! – мой голос взвивается до крика. – Айдаров просто захотел меня себе и обложил мою семью со всех сторон, лишая всего. У него власть, он чиновник, которого все боятся, все банки разом перекрыли отцу кислород, сделки встали, деньги на счетах заморозились и мое простое “да” стало ключом к решению. У папы не было выбора. Айдаров его не оставил бы.

– Интересно. Законы моего народа оставляют право решения судьбы дочери за отцом. Только он мог решить и выбрать твою судьбу. А он предпочел тебя продать."

"– Папа не мог отказать Айдарову!

– Хлипкое объяснение. Мужчина может сказать “нет”. Обычно бабы ломаются для проформы, но это “нет” за пару движений становится громким “да”.

Краснею от подтекста, от взгляда бешеных глаз. От обещания, которое там вижу. Монгол не из тех, кто берет силой. Думаю, что в обычной жизни женщины по щелчку пальцев исполняют все его прихоти.

Он смотрит мне прямо в глаза, щеки становятся пунцовыми от стыда, ведь это он сейчас про меня, наверное, тоже говорит. Про то, что я буду принадлежать ему, что сил не хватит сопротивляться этой безумной тяге, которая просыпается внутри меня.

Вцепляется в мои волосы, не дает возможности отстраниться, наоборот, заставляет прогнуться в спине, выпятив вперед грудную клетку, которая вздымается так часто, словно я марафон пробежала.