Наваждение Монгола

Я хочу ее ненавидеть, хочу не смотреть в ее сторону, забыть, но взгляд сам цепляет трепетную лань с невероятными глазами на пол-лица.

– Я тебя не отпущу. Не сейчас. Для твоего же блага.

– Моего же блага?! Я все открыла. Как может быть человек настолько жестоким?! У тебя просто нет чувств!

Поджимает губки.

Окидываю ее взглядом. Восточные корни дают о себе знать, темперамент у меня буйный, кровь горячая. Приподнимаю бровь. Даю прочувствовать направление моих мыслей, откровенно и нагло рассматривая аппетитные формы.

Подаюсь вперед, беру в капкан рук.

Выдыхает рвано, взгляд у нее метнулся к окну в поисках спасения, наверное.

– Ты красивая, Ярослава. Натуральная. И я понимаю, почему шакал воспылал к тебе животной тягой.

Сейчас она кажется невинной, невообразимо уязвимой, нежной, и такая невеста Айдарова разительно отличается от той, которую я лицезрел на фотографиях отчета.

Девица в непотребном платье в облипку, с воинственным макияжем дикой амазонки. Уверенная в себе, танцующая на столе никак не вяжется с образом настоящей Ярославы. Подумал бы, что это ее сестра-близнец. Но у нее есть только сводная..

Мне было плевать на то, кто она и что из себя представляет. Главным было – что она значит для Мурата…

Задерживаю дыхание, смотрю в ее глаза, а у меня внутри саднит, там, где бьется сердце, болит и разрывает нарыв, кусаю щеку, сжимаю руки, чтобы не застонать, чтобы не распластать девчонку на этом столе.

Нет ничего более обольстительного, чем правда. Ее откровение. Честность в каждой букве. Отчаяние. Все это провоцирует. Распаляет.

И я с упоением наблюдаю за ее реакцией, за тем, как вздымается грудь, как влажно блестят глаза и коленки она сжимает сильно.

Воздух между нами искрит, поднесешь зажженную спичку – полыхнет.

Нутром чую появление постороннего. Инстинкт срабатывает.

– Равиль.

– Да, хозяин.

– Обсудим дела позже.

Прогоняю своего человека. Не хочу, чтобы кто-либо видел Ярославу такой… распаленной, трепещущей…

Это услада только для моих глаз.

– Тебе пора наверх. Иди спать.

Повторять не приходится. Девчонку ветром сдувает, а я все смотрю ей вслед. В пустоту.

Идти на смерть ради близкого, бороться до последнего и все равно не суметь спасти.

Все это уже было в моей другой жизни.

Задумываюсь, переваривая все, что услышал. Каждое ее откровение. Склонить девчонку, давить на больное и заставить ее лечь в постель морального урода в надежде, что он поможет с лечением брата. Только мразь в лице моего врага могла пойти на такое.

К старым счетам с Айдаровым добавляются новые. Вожу пальцами по бородке, задумываюсь. Помнится, один старый друг говорил, чтобы изменить все, человеку необходим “Второй шанс”…

– Знакомство с президентом, говоришь, Алаайа, – мысли вслух.