Монета Александра Македонского

Я махнула рукой, села и через двадцать минут уже была в своем недавно обретенном гнезде.

Казимир встретил меня в дверях магазина радостным мяуканьем и принялся тереться о мои ноги, преданно заглядывая в глаза.

Ну да, он уже, наверное, решил, что его все бросили и что ему придется добывать пропитание на помойке, где он не выдержит конкуренции опытных бездомных котов.

– Не волнуйся, Казик! – проговорила я, поднимаясь в квартиру и наливая в блюдечко с розовыми цветами молоко. – Я тебя ни за что не брошу. Мы с тобой пока поживем одни, а Никодим Никодимович скоро выздоровеет…

– Мардук! – раздался вдруг у меня за спиной хриплый голос.

Я повернулась и сказала грачу:

– Ну да, и ты тоже. Не бойся, я тебя не брошу! Проживем втроем несколько дней…

В конце концов, подумала я, побыть одной не так уж плохо: можно читать, отдыхать, делать что захочу, ни на кого не оглядываясь, например, вот сейчас мне захотелось выпить кофе – и я его выпью… а если бы я вздумала дома – то есть у мужа – заварить крепкий черный кофе, свекровь бы мне въелась в печенки: мол, пить крепкий кофе вредно, от него может быть бессонница, гипертония, аритмия, неврастения и еще сто пятьдесят болезней…

Я отправилась на кухню и открыла шкафчик, где хранились чай, кофе и прочая бакалея.

И увидела, что банка с молотым кофе совершенно пуста. Больше того – в шкафчике вообще ничего нет – ни круп, ни вермишели, ни сухариков, ни завалящей баранки. Странно, вроде бы в прошлый раз кофе в банке еще был… Кот, что ли, с грачом тут без меня кофейничают?

Ну что за невезение! В кои-то веки мне захотелось выпить кофе – а как раз его-то и нет… Можно, конечно, дойти до магазина, но уж очень неохота выходить из дому… Опять-таки еще принесет нелегкая этого Роберта, он ведь знает этот адрес.

Я еще раз перерыла все полки, и в глубине шкафчика увидела коричневый пакет, от которого приятно пахло кофе.

Это действительно оказался кофе, только не молотый, а в зернах.

Ничего страшного, подумала я, ведь у меня теперь есть собственная кофемолка. Вот удачно, что я ее не выкинула возле ателье, а донесла до своей квартиры!

Я вернулась в прихожую, где оставила коробку с кофемолкой, и достала ее из упаковки.

Кофемолка была старая и громоздкая. Ей явно было не три и не пять лет, а все двадцать – ну да, вряд ли она была новой, когда Лидия отдала ее в ремонт…

Я разглядывала допотопный прибор и пыталась представить себе женщину, которой он принадлежал.

Во всяком случае, умом она не блистала, если вышла замуж за моего уникального мужа!

Хотя… я ведь тоже за него вышла… ну, я-то была тогда не в лучшей форме, да и свекровь – тогда еще будущая – провела настоящую осаду, чтобы поженить нас с Виталиком.