Монета Александра Македонского

На первый взгляд в магазине никого не было, и она немного успокоилась. Еще больше успокоило ее поведение Матильды – бдительная собачка лаяла возле раненого антиквара, а не шныряла по углам, как она делала бы, если бы в магазине присутствовали посторонние.

Тем временем несчастный антиквар застонал особенно громко и приоткрыл глаза.

– Никодим Никодимович! – проговорила, склонившись над ним, решительная старушка. – Что случилось? На вас напали? Вас ранили грабители? Я сейчас вызову милицию! То есть полицию! Ну и «Скорую», само собой…

– Нет… – едва слышно пролепетал антиквар, – не надо полицию! Я сам упал и ударился! Врача – да, а полицию – не надо…

Он прикрыл глаза и добавил, собрав последние силы:

– Дождитесь Антонину Алексеевну! Я вас прошу… я вас очень прошу!..

– Ну вот, я вас и дождалась! – завершила старушка свой драматический рассказ. – И полицию не вызвала, раз он не велел.

– А «Скорую»? – уточнила я.

– Само собой, сразу вызвала! – В голосе Ревмиры прозвучала обида. – Только вы же их знаете – они же быстро не приезжают… хорошо, если через час доберутся…

– Так что – так и не приехали? – всполошилась я. – Сколько же времени прошло?

– Да минут сорок. – Старушка взглянула на Матильду, словно ждала от нее подтверждения своих слов. Собачка утвердительно тявкнула. Видимо, у нее было очень развито чувство времени.

– Так что, Никодим Никодимович все еще в магазине?

Не дождавшись ответа, я влетела в магазин.

Никодим Никодимович лежал на полу недалеко от входа. Под голову ему заботливая Ревмира подложила сложенный вдвое коврик.

Глаза старого антиквара были закрыты, но при моем появлении его веки затрепетали, глаза приоткрылись и старик проговорил слабым прерывающимся голосом:

– Простите меня, Тонечка, я один виноват во всем!

– Ни в чем вы не виноваты! – заторопилась я, очень уж стало его жалко. – Это я виновата, что оставила вас одного!

– Только не бросайте магазин! – взмолился он. – Этого ни в коем случае нельзя делать!

Тут, очевидно от усилий, глаза его закатились, и старик потерял сознание.

– Кончается! – ахнула Ревмира, незаметно просочившаяся за мной в магазин.

– Да типун вам на язык! – с досадой закричала я, поскольку, судя по всему, это было правдой.

Положение спас врач из появившейся наконец «Скорой». Он сделал старику укол, ощупал голову и сказал, что нужно скорее везти в больницу. Возможно, понадобится операция.

Меня в машину не взяли, сказали, что все равно положат Никодима в реанимацию, а туда не пускают.

– Приезжайте утром, – сказал врач, – тогда все и узнаете.

Он крикнул водителя, и они споро подхватили легкого старика на носилки. Ревмира, несмотря на свое революционное имя, перекрестилась им вслед.