Монета Александра Македонского

 – Извините, задумалась…

– Вы точно в порядке? – Мужчина разглядывал меня, как будто хотел убедиться, что я не покрыта трещинами, как старая фарфоровая ваза. – Вы знаете, как бывает – в первый момент от шока человек совершенно не чувствует боли и может иногда даже дойти до дома или даже уехать в другой город, а потом выясняется, что у него серьезные травмы – переломы или сотрясение мозга…

– Вот-вот, – поддакнула невесть откуда взявшаяся толстая тетка в платье из узбекского шелка с разноцветными разводами, – ездят как хотят, мою сватью так же вот сбил один на машине. Вежливый такой, до дома довез, до квартиры проводил. Она еще благодарила его. А утром – на ногу встать не может! Оказалось – трещина у нее там какая-то глубокая! Операцию надо делать, а она денег стоит. Еще хорошо, что старухи, что у подъезда на лавочке сидели, номер машины записали. Через ГИБДД и нашли его, голубчика! Тридцать две тысячи выложил на операцию как одну копеечку!

– Да нет у меня ничего! Все в порядке! – Меня уже начала раздражать навязчивая забота водителя, да еще тетка тут некстати вмешалась. – Да я вообще даже не задела вашу машину… то есть, я хотела сказать, ваша машина меня не задела, так что можете не беспокоиться, я к вам не имею никаких претензий!

– Да что вы. – Кажется, на этот раз он обиделся. – Я не о претензиях думаю, я о вас беспокоюсь…

– Зря! – решительно сказала тетка, прочно утвердившаяся рядом с нами. – Зря ты к нему без претензий! Если ничего не болит, то хотя бы за моральный ущерб слупи с него хоть сколько-то! А то понаехали тут, понимаешь…

– Уважаемая, вы бы шли своей дорогой, мы тут с девушкой сами разберемся! – Мужчина сказал это твердым голосом, так что тетка мигом ретировалась, подхватив подол своего узбекского платья, а потом повернулся ко мне: – Ну-ка, скажите, сколько здесь пальцев? – И он растопырил передо мной два пальца английской буквой «V».

– Два, – ответила я мрачно.

Разглядывая его пальцы, я заодно разглядела и самого озабоченного водителя.

Это был темноволосый мужчина лет сорока с мужественным и приятным лицом, которое ничуть не портили густые сросшиеся брови и крупный нос с горбинкой. При других условиях я назвала бы такое лицо немного грубоватым, но сейчас на нем было такое расстроенное и озабоченное выражение, что мне даже стало его жалко. Кажется, он и правда за меня переживает! Удивительно, что взрослый серьезный мужчина сохранил до сорока лет такую чувствительность!

– Да честно вам говорю, я прекрасно себя чувствую! – проговорила я уверенно. – Даже не ушиблась!

– Все-таки я вас отвезу в больницу, – не сдавался чувствительный автолюбитель. – Нужно все проверить, сделать рентген… знаете, всякое бывает…

– Никакой больницы! – отрезала я решительно.