Монета Александра Македонского

– Но я ничего не знаю! – прохрипел полузадушенный голос моего муженька.

– Знаешь! – послышался звук удара и стон. – Знаешь, сволочь! Мне паспортистка сказала, что твоя мамаша с Лидкиным паспортом приходила ее выписывать. Значит, она с ней виделась! Я Лидку знаю, она никому не доверяла! А уж если паспорт свой в руки дала, стало быть, были у нее с твоей мамашей какие-то дела!

– Не было ничего, уехала она, исчезла из нашей жизни! – Муж хрипел все сильнее, и я забеспокоилась: а ну как этот Луговой переусердствует и придушит мужа? И что тогда делать? Еще на меня все свалят и уж точно привлекут как свидетеля. И вообще хоть муж и достал меня жутко, однако смерти я ему все же не желаю…

Я осторожно передвинулась за тумбой, переменила положение и выглянула, не боясь быть замеченной, потому что эти двое были так заняты выяснением отношений, что не до меня им было.

Точно, Луговой держал одной рукой мужа за горло, а второй бил его по щекам, да еще пинал коленкой в живот. Голова у Виталика болталась, как тюльпан на ветру, он стонал и хрипел.

– Где она? – Луговой вошел в раж и кричал уже громко, ничуть не понижая голос. – Ты скажешь, глист паршивый, иначе убью! Но прежде кишки выну без наркоза и на забор намотаю!

В пылу беседы он слишком сильно сдавил Виталику горло, и тот засучил ногами.

– Боишься? – оживился Луговой. – Правильно боишься! Давай говори, а то поздно будет!

Виталик замахал руками, он бы и хотел говорить, но уже не мог, только хрипел, лицо его стало синим, глаза выпучились.

Я под столом не знала, что и делать, попыталась вылезти, но тут в комнате появилось новое лицо. Точнее, старое, хорошо мне знакомое. Свекровь возникла на пороге и увидела, как душат ее сына. Думаете, она закричала, стала ломать руки или упала в обморок? Не угадали – не медля ни секунды, она пересекла комнату, стараясь ступать по возможности тихо, взяла со стола лампу на бронзовой подставке и с размаху опустила ее на голову Лугового. Он свалился на пол, как мешок, не охнув, не вскрикнув, не застонав.

Свекровь постояла минутку над ним, убедилась, что он недвижим, и только тогда подошла к сыну, который, надо сказать, вполне самостоятельно сел на диване и только покашлял немного, держась за горло.

– Мама… – прохрипел он, – мама…

Тут взгляд его упал на Лугового, который валялся на полу, не подавая ни малейших признаков жизни, и под головой его расплывалось кровавое пятно.

– Что с ним? – Муж вытянул вперед дрожащие руки. – Он жив?

– Пойди и посмотри! – сказала свекровь не своим, а каким-то простуженным голосом.

– Я не могу… – проблеял этот урод, – я… я боюсь…

Свекровь вздохнула, подошла к Луговому и решительно перевернула его на спину.