Монастырь (СИ)

Выхватил нож, что после перевязки был снова спрятан в голенище сапога и приставил его к горлу мужчины.

– Ни с места! Иначе я горло ему перережу! Оружие на пол!

А тем временем в коридор вбегали монахи из тех, кого успел предупредить брат, отосланный с поручениями по пути травника в темницу.

И тут Ваоло выступил из темноты и просто резко ударил сзади Микаэля по голове. Поднял его, а Ксанте перехватил звякнувший по камням нож. В руках палача руках оказался меч.

– Именем Инквизиции!!! – Ксанте снизошел на рык. – Взять всех мятежников!

Но монахи не собирались отступать и уже дрались с немногочисленной охраной, постепенно захватывая ситуацию в свои руки.

Луис слышал все, как сквозь пелену. Действие яда, которое влил в его горло палач Ваоло, начинало действовать быстрее из-за зелья Микаэля. Боль скручивала внутренности. Пальцы заледенели и когда в подземелье стали врываться вооруженные монахи, сердце юноши остановилось.

Ксанте видел, что тело за решеткой дернулось в предсмертной судороге. Он не мог понять, что за ерунда здесь происходит, но точно знал, что нужные бумаги находятся у Папы и вскоре дело о Валасском монастыре приобретет широкую огласку. Ксанте вдруг ощутил что-то горячее в боку. Он даже не понял, что одежда стала липкой. Что он оседает на пол. Падре Ваоло, его верный палач, совершил последнюю казнь в своей жизни в пылу шумихи и драки и потихоньку открыл решетку Легрэ, который, конечно же, все видел.

Кристиан пытался встать и во всей этой суматохе не попасть никому под ноги или под меч. Первое, что он сделал, как только понял, что свободен, это сорвал с пояса Ваоло связку ключей и открыл решетку камеры Луиса. Мальчик не дышал.

– Луис... Луис, – Легрэ сидел на коленях перед телом юноши, тряс его за плечи и от горя не чувствовал физической боли. Кристиан больше не слышал ничьих голосов, не понимал, что происходит. Он отпустил мальчика на пол, а потом снова приподнял за плечи, прижал к груди темноволосую голову, ласково перебирая пальцами прядки его волос. Легрэ смотрел перед собой невидящим взором, не чувствуя бегущих по щекам слез. – Обними меня, Луис, – попросил он тихо, но ему никто не ответил, руки мальчика не обвили шею, и тогда в застывшем взгляде синих глаз появилась детская обида: – Почему ты не хочешь меня обнять?.. Ты не хочешь? Почему ты не хочешь, Луис?

Ваоле прислонился к стене, вытирая руки от крови и заулыбался. Он сожалел, что притащил сюда этого маленького белокурого лекаря, но смотрел на него с некоторой усмешкой. Яд действовал бы до завтрашнего дня и Луису можно было бы дать противоядие. Хотя... Облегчить участь от четвертования... Палач ударом меча снес голову одному из нападавших монахов и начал, размахивая им, пробираться к выходу, а скоро уже скользнул в темноту.