Монашка и дракон

Но я почти с ужасом смотрела на прекрасный наряд, в котором так напоминала прежнюю себя — слишком сильно напоминала. Однажды я тоже была наряжена в платье из серебряной парчи. В тот вечер отец представил меня королю, и я волновалась и радовалась. Только той моей радости не суждено было сбыться…

— Тут еще шарф, — Фрида извлекла из корзины длинную полоску полупрозрачной серебристой ткани, расшитую крохотными восмилучевыми серебряными звездочками. — Его накинуть на плечи? По мне, так грудь слишком открыта.

Платье и в самом деле открывало шею и верхнюю часть груди — еще немного, и можно было бы говорить о нарушении приличий. Но я отвела руку Фриды, когда она попыталась пристроить легкую ткань мне на плечи.

— Завяжите ее поясом, — попросила я, — чтобы один конец чуть-чуть не доставал до пола, а другой был гораздо длиннее.

— Зачем это? — удивилась служанка, но послушно выполнила, о чем я просила.

Сдвинув узел влево и расправив его, я позволила одному концу шарфа упасть впереди, поверх юбки, а другой перебросила наискосок через правое плечо. Теперь ткань струилась позади, как плащ, а грудь была лживо-целомудренно прикрыта. Красиво, соблазнительно, великолепно.

— Вы похожи на фею! — восхитилась Фрида. — Милорд знал, что дарить! Идемте, госпожа!

Я спустилась в зал, где накрывали столы для праздничного ужина, и платье искрилось в свете факелов и нежно шуршало — как будто осенний дождь моросил по крыше. Оно пахло лавандой, и ласкало кожу, как нежные прикосновения. Красивое платье и… пугающее в своей красоте."

"В зале уже находились конкубины и брат дракона, и слуги уже расставляли на столе дымящиеся ароматные кушанья. Несколько вассальных лордов беседовали, развалившись в креслах, но все присутствующие замолчали, когда появилась я. Арнегунда вскрикнула от неожиданности. Ее сестра взглянула на меня и резко отвернулась, как будто зрелище было мучением для ее глаз. Дилан смотрел, не отрываясь, так же, как и лорды, которые позабыли о разговоре и медленно поднялись, приветствуя меня поклонами. Я тоже ответила им поклоном — чуть склонив голову, чуть приподняв подол, чуть присев. Когда я прошла к камину, чтобы встать у каминной полки, как всегда делала утром в ожидании завтрака, один из лордов сказал другому:

— Я же говорил, что монахини его не интересуют. Можешь мне поверить, она — настоящая леди. Так кланяются только при дворе.

Предательский румянец вспыхнул на моих щеках, но я постаралась сохранить невозмутимость, занимая привычное место. Взгляд поверх голов и немного в сторону — это покажет, что дама не смущена, но не желает ничьей компании. Ко мне никто не подошел, даже Нантиль.