Монашка и дракон

Но так ли на самом деле?

Я вспоминала, каким восторженно-потрясенным было его лицо, когда я распустила волосы, и сердце начинало дрожать, а по телу волной разливались томление и нега. И еще большим безумием было то, что утром понедельника, когда Фрида по приказу дракона принесла мне новое платье — не коричневое, а зеленое, очень изящного, даже кокетливого покроя, а к нему — пару красных чулок из тончайшей козьей шерсти, с золотыми стрелками, я тут же надела их и не повязала платок.

Подарить чулки — это было нескромно, вызывающе, крайне неприлично! Дарить чулки можно только жене или невесте, но как можно было разыгрывать из себя скромницу, когда моя душа пролила слезы восторга, когда я прикоснулась к этой ало-золотой мягкости! Нет, я не нашла в себе сил отказаться от этого подарка!

Вкус у милорда Гидеона был отменный — чулки пришлись как раз впору, и облегали ноги так деликатно и чувственно, что можно было только покраснеть от смущения. Да и с оттенком платья он угадал точь-в-точь. Зеленый цвет придавал яркости моим глазам, и, поддавшись внезапному порыву, я захотела надеть и кольцо с изумрудом, и даже уже откинула крышку шкатулки, но передумала. Нет, это кольцо и так слишком часто оказывалось на виду. Пока еще его тайну не раскрыли, но не надо искушать судьбу. Я села к зеркалу, чтобы причесаться и сделать прическу, а Фрида следила за мной, открыв рот, пока я заплетала боковые пряди и заколола их шпильками, оставив волосы распущенными.

— Разве монахиням положено… — пролепетала служанка, и на лице ее отразился ужас — святотатство! кошмар!..

Меня посмешил ее испуг. Все они думали, что их хозяин взял монахиню в любовницы, и это их не слишком-то пугало, а тут я всего лишь распустила волосы.

— На самом деле, я не монахиня, — повергла я Фриду в еще большее изумление. — Это была игра. Забава. Я не принимала постриг, так что я — просто Виенн, а не преподобная сестра.

— А-а… — протянула она, пропуская меня из комнаты впереди себя с таким видом, будто я оказалась людоедкой с Синих гор.

Только переодевшись и избавившись от платка, я поняла, как мне надоел монастырский наряд. Сегодня я снова стала самой собой, и от этого было легко и радостно, а что меня ожидает после превращения, я старалась не думать. Но почему-то совершенно перестала бояться. Мне казалось, что все, что произошло вчера — это начало новой жизни. Отличной от всего, бывшего до сих пор.

Я снова пришла к завтраку первой, и встала, как обычно, у камина, ожидая появления конкубин и дракона с братом. Вскоре явились конкубины, и первой шла Ингунда в окружении служанок. Она прошла почти до середины зала, важно вскинув голову, и только потом заметила меня. Старшая наложница остановилась так резко, словно налетела на невидимую преграду.