Момент перелома

Мне становилось намного легче от его участия. Мне хотелось верить, что все и вправду будет хорошо, но я понимала, что так, как я когда-то мечтала, никогда уже не будет… У меня шла кровь, и ребенок уже не ворочался в моем чреве. Боль, похожая на схватки, то и дело пронзала мое тело. Скорее всего, не будет у меня сына Алешеньки… Почему-то по этому поводу я испытывала только светлую грусть. Ведь я знала, что мой сын должен был родиться больным, обреченным на страдания и раннюю смерть. А так, может, будет лучше, без боли и страданий его нерожденная душа из нашего мира сразу перенесется в райские кущи…"

"Никки поднял голову и вопросительно взглянул на доктора Гирша. Тот покачал головой и развел руками. Муж прикрыл глаза и какое-то время сидел так, шевеля губами. Очевидно, он молился…

Очередной приступ боли заставил меня вскрикнуть. Боль была невыносимой, непохожей ни на что обычное – и я с силой вцепилась в руку мужа.

– Доктор, сделайте же что-нибудь! – глухо произнес Никки.

Доктор засуетился. Он стал доставать из своего чемоданчика какие-то пузырьки и расставлять их на столе, что-то бормоча себе под нос. Наконец он нарочито бодро обратился ко мне:

– Ваше Императорское Величество, сейчас я вам сделаю укол морфия, чтобы вы не чувствовали боли, а затем помогу вам разрешиться… – он помолчал, затем, покашляв, продолжил: – Я очень сожалею, но ребенок, вероятнее всего, погиб…

Хоть я и готова была это услышать, слезы ручьем хлынули из моих глаз. В то время как доктор делал укол, Никки утешал меня, и его глаза тоже блестели от слез.

– Аликс, дорогая, такова воля Божья… Нам нужно смириться…

– Да-да… – отвечала я, сквозь пелену слез глядя на своего мужа. Как он изменился за последние несколько дней! Словно бы постарел, осунулся. Правду говорят, что во многих знаниях многие печали. Милый Никки! Нет, обстоятельствам не сломать нас. Теперь, когда мы знаем о собственных ошибках, легче будет все исправить… Ведь это возможно, правда, Никки?

Этот вопрос я задаю ему молча, одними глазами. Но он понимает меня и сильнее сжимает мою руку.

– Я обещаю… Мы сделаем все, что в наших силах… Мы еще будем счастливы с тобой, дорогая Аликс…

Два часа спустя. Царское Село, Александровский дворец, гостиная

капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич.

Поскольку рабочий кабинет царя превратился в импровизированную родильную палату, мы с ним, прихватив эти злосчастные книги, тихонько удалились прочь, туда, где нам никто не помешает поговорить за жизнь. Слишком много вопросов накопилось у всероссийского императора обо всем на свете.