Момент перелома

Я их знаю… От острого разочарования мои глаза увлажнились слезами. Греза таяла, постепенно возвращая меня в реальность. Не хочу, не хочу! А все потому, что еще я императрица всероссийская Александра Федоровна, стоически несущая свой крест. Я уже родила своему мужу четырех дочерей, но пока не сумела произвести на свет ни одного Наследника, а совсем недавно я узнала, что мальчик, которого я должна родить этим летом, будет страдать ужасной наследственной болезнью моих предков и едва доживет до четырнадцатилетнего возраста… Не хочу ему такой судьбы, каждый день и час пронизанной мучительными болями и бесконечным ожиданием ужасного конца…

Вздохнув, я открываю глаза. Я в кабинете своего мужа, лежу на его любимом диванчике. Возле меня сидит наш добрейший доктор Гирш, а в изголовье на коленях стоит моя любимая фрейлина Анна Танеева и гладит мои волосы, бормочет, что она так рада, что я все-таки очнулась. Скосив глаза в сторону, я вижу, что здесь же находится мой муж, император всероссийский Николай, голос которого я слышала недавно, и комнатная девушка Демидова с тазиком в руках, и еще один незнакомый мне немолодой уже морской офицер. Я его никогда не видела, но он кажется мне связанным с моим нынешним несчастным положением. Кажется, что совсем недавно людей здесь было значительно больше, но и сейчас их слишком много… Мне становится не по себе. Хочется укрыться от всех, никого не видеть, не слышать… Пусть все они уйдут!

Мне кажется, последние слова я произнесла громко, но на самом деле лишь неразборчивый шепот вырвался из моих уст. Мною овладевала паника. И вдруг я вспомнила, что совсем недавно мой живот пронзала страшная боль. Сейчас я ничего не чувствую, но это ничего не значит. Ребенок! Мой сын! Кажется, мне уже не суждено родить его… От этой мысли я застонала, непроизвольно скорчившись, и тут мое тело снова пронзил приступ острой боли. Потом я отчетливо вспомнила все то, что предшествовало моему обмороку. Хотелось закричать от безысходности и возвратившегося ужаса, но тело мое одолела непривычная слабость.

И тут мой муж подошел ко мне и опустился на колени рядом с диванчиком. За его спиной стоял тот самый незнакомый мне морской офицер, при взгляде на которого я сразу поняла, что он «из тех». Нет, в нем не было ничего мефистофельского или потустороннего. Но все же чувствовалось, что этот человек чем-то неуловимо отличается от нас – так же, как волк отличается от собак. Что-то в лице, в жестах, в жестком оценивающем взгляде… Тем временем мой муж взял за руку и принялся поглаживать ее. Его глаза были полны тревоги.

– Аликс, милая Аликс… – сказал он, – я очень рад, что ты очнулась, прошу тебя, не волнуйся. Все будет хорошо, я тебе обещаю…

Я только кивала в такт его словам.