Секретные протоколы, или Кто подделал пакт Молотова-Риббентропа

Как раз, наоборот, в предвоенный период внешнеполитический вес СССР был очень мал, что советский вождь, как опытный политик, всегда учитывал, и даже в официальных речах подчеркивал, что возможности СССР в международных делах довольно ограниченны.

В детали переговоров с Германией был посвящен лишь очень узкий круг ближайших соратников Сталина:

Молотов (глава правительства, нарком иностранных дел);

Микоян (заместитель главы правительства, нарком внешней торговли СССР, нарком снабжения, нарком пищевой промышленности);

Каганович (заместитель главы правительства, нарком путей сообщения, нарком тяжелой промышленности, нарком топливной промышленности);

Ворошилов (нарком обороны).

Как видим, в курсе дел были лишь высшие государственные функционеры, чья деятельность непосредственно касалась предмета советско-германских отношений (не будем забывать, что фундаментом Договора о ненападении являлся подписанный 19 августа 1939 г. торговый договор между Германией и СССР, имеющий колоссальное значение для нужд тяжелой, то бишь военной, промышленности). Таким образом, Сталин не мог в широком кругу членов Политбюро и представителей Коминтерна разглагольствовать об «известном вам предложении Германии», поскольку об этих предложениях никто посторонний не знал и не мог знать.

Венгрия, Болгария, и особенно Румыния — это страны, где влияние Германии было преобладающим. Никогда не шло речи о передаче этих стран в сферу влияния СССР даже в гипотетическом ключе. Румыния была стратегическим экономическим партнером Германии, обеспечивая большую часть поставок нефти. Рассуждения Сталина о балканских делах и германо-итальянских отношениях носят абсолютно оторванный от реальности характер. 22 мая 1939 г. был заключен Стальной пакт — военно-политический союз между Германией и Италией, образовавший ось Берлин — Рим. Поэтому оснований для сомнений в том, что Италия последует за Германией, у Сталина в августе 1939 г. не должно было быть.

За весь предвоенный период никогда не поднимался вопрос о советской экономической помощи Германии. Речь велась исключительно о торговле, причем условия сделок были чрезвычайно выгодны СССР и весьма обременительны для Германии, но Берлин вынужден был идти на определенные жертвы, оплачивая политические уступки со стороны Советского Союза. Поэтому Сталин и в качестве шутки не мог сказать, что мы будем «экономически помогать Германии».

Даже беглый анализ указывает на то, что «речь Сталина» — довольно примитивная фальшивка, рассчитанная разве что на интеллект среднего западного обывателя. К тому же как содержание «секретного доклада» Сталина могло просочиться за границу? Рюффен свои показания по этому вопросу менял довольно резво.