Вторая молодость Фаины (СИ)

Но мысль пришла, и я её тут же забыла, потому что штабс-капитан снова расплылся в своей потрясающей улыбке и, чуть понизив голос, сказал:

— Вижу, что вы спешите, Фаина Андреевна.

Мужчина посмотрел в сторону двуколки, рядом с которой гарцевал на коне Азат, а позади были ещё двое сопровождающих из отставников Пришельцева, и, наклонившись поближе, произнёс:

— Не сочтите за нахальство, но я бы хотел пригласить вас в оперу. У нас прекрасный театр, основанный ещё императрицей Екатериной, и через несколько дней там будет выступать прима московской сцены — Салина Надежда Васильевна, меццо-сопрано.

Я по-другому взглянула на штабс-капитана. Учитывая, на какой улице и при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство, услышать от него про оперу было крайне необычно.

В оперу мне хотелось. Я в прошлой жизни в опере была несколько раз, и мне очень понравилось. Но я не знала, как это будет расценено, если я пойду туда вдвоём с офицером. И я спросила:

— Пётр Васильевич, одна я с вами не пойду. Но если у вас будет возможность достать билет для моей помощницы Веры Евстафьевны, то с радостью приму приглашение.

Сказав это, я сама собой загордилась, как удалось завернуть.

На лице штабс-капитана не отразилось недовольства, но я каким-то шестым чувством уловила, что тащить с собой третьего лишнего ему не очень-то и хотелось.

— Фаина Андреевна, все билеты уже раскуплены, но я постараюсь что-то придумать. Дам вам знать, — и с этими словами штабс-капитан ловко ухватил меня за руку, поцеловал, быстро протараторил:

— Честь имею.

И убежал.

— И вам до свидания, — пробормотала я вслед офицеру. И полезла в двуколку, надо было поторопиться, чтобы потом не ехать домой по темноте.

У Пришельцева никаких новостей не было, кроме одной. В Екатеринбург ехал знаменитый на всю империю сыскарь Кошко Аркадий Никифорович. И главная новость состояла в том, что ехал он по моему делу.

— Скоро мы сдвинем с места эту махину-то, — улыбнувшись, проговорил Пришельцев.

А мне что-то стало нехорошо. Возникло ощущение давления, как будто тошно даже на душе стало. Какое-то странное плохое предчувствие пробралось внутрь и осело там чёрной жирной плёнкой, не отмоешь.

Почему-то захотелось сказать: «Не надо ничего узнавать, вроде всё успокоилось и хорошо». Но я так не сказала, только дежурно попрощалась с удивленно на меня посмотревшим Александром Петровичем и поспешила обратно в особняк Нурова, забрать Полинку и Веру.

На улице ещё было светло, но солнце уверенно клонилось к закату.

Выехали быстро, хотя Раиса Леонтьевна и приглашала остаться на ужин, но хотелось домой.

Охрану на всякий случай спросила:

— Если до темноты не успеем, вы как?

Получила в ответ:

— Не волнуйтесь, Фаина Андреевна, доедем.