Удар «Молнии»

— Это восторг жизни, — мягко и с любовью вымолвила она. — Все познается в контрастах. Прикосновение к смерти вызывает обостренную жажду жить, открывает зрение, и мы начинаем видеть мир в красках.

— Я вижу, как светится твое лицо… Я боюсь, что ты исчезнешь!

— Держи меня крепче — не исчезну, — засмеялась Валя. — У тебя такие сильные руки. Держи!

* * *…Он не проснулся, а скорее очнулся, выплыл из небытия, и первой мыслью был вопрос: где я?

Совершенно незнакомая комната с белой мебелью, драпированные стены, хрустальная люстра под высоким потолком, такие же бра… Он попытался вспомнить, как попал сюда, но сознание было чистым, как лист бумаги. И отчего-то побаливал позвоночник, напоминая о себе при каждом движении, чего он не ощущал никогда.

На надувном пуфе лежала чужая одежда — тренировочный костюм, скомканный, снятый впопыхах. Даже трусы оказались чужими…"

"«Что со мной?» — будто бы спросил он и ощутил, как в сознании возник некий штрих — отправная точка, размытая, едва заметная, — будто бы похоронили деда Мазая. Мысль эта, как наплывающий кадр, медленно вышла из глубины и наконец утвердилась: да, был на кладбище… И неужели после этого так напился, что выключилась память? Тогда где, с кем? Почему оказался здесь?..

Такого еще никогда не было. Не был сильно пьяным, не находился под наркозом, ни разу, даже при ранениях, не терял сознания. Неужели все-таки напился? Есть ощущения похмельного синдрома…

Почему-то рядом оказалась вторая подушка, легкий розовый след помады…

Он снова вернулся мыслью к могиле, обложенной венками, усыпанной букетами цветов. Вспомнил, как сидел и поминал в одиночку. И чем-то был недоволен… Или возмущен?

За стеклянной дверью послышались легкие шаги. Грязев мгновенно сел на постели — сейчас все и прояснится!.. Вошла молодая женщина в широкой и длинной майке — волнистые каштановые волосы, узкое лицо, стремительный, смеющийся взгляд. Совершенно незнакомая… Внесла блестящий поднос.

— О, ты сам проснулся! — обрадовалась она. — Я принесла тебе кофе. Но сначала выпей коньяку.

Она поставила поднос на ночной столик и, опустившись на колени, подала Сане высокий серебряный стаканчик. Бывают чудеса на земле!.. Он выпил, благодарно поцеловал ей руку: если так набрался, что отшибло память, надо хоть изображать, что все помнишь…

— Бывают чудеса на земле, — сказал он вслух и взял чашку с кофе.

По тому, как она бессовестно села перед ним на тахту, могло означать, что ночью здесь были жаркие бои. Откуда она взялась? Может быть, ехал в попутной машине с кладбища, познакомился и оказался тут?..

Гадать можно было бесконечно. Грязев допил кофе и начал одеваться.

— Все так и бывает, — с неожиданной тоской сказала женщина. — Сейчас ты уйдешь и никогда не вернешься.